В большой однушке прохладно. Тим сначала вынудил Ариса раздеться, а потом стащил у него теплую клетчатую рубашку.

— Это был твой план?

Тим бросает на Ариса хитрый взгляд. Надевает обратно ботинки. Так ходит. Отличный вид. Трусы, рубашка, зимние ботинки.

Арис решает:

— Вот так будем встречать.

— Нет, я хотел заниматься любовью. Под бой курантов.

— И в салатах, — Арис усмехается. — Будем как кролики? Трахаться и есть? Весь год?

Тим довольно тянется и мечтает:

— Хотя бы все каникулы…

Заласканный Тим не мяукает. Таскается по квартире, заглядывает за двери. Долго пропадает в ванной. Потом опять таскается.

Находит среди рулонов обоев рулон ковра. Вскрывает упаковку и обнажает ковровую суть. Чуть не мурча от удовольствия, раскручивает ковер и вдруг посреди ремонта устраивает уют.

Снимает ботинки. Ложится. Валяется. Потом садится поудобнее и тянет к себе коробку с елкой. Вспарывает ей брюхо канцелярским ножом, заглядывает внутрь. Достает бумажно-белые еловые веточки.

Красная рубашка задумчиво оголяет ему плечо.

Вид такой… поднимающий. Настроение тоже. Можно даже новогоднее.

Арис опускается рядом с Тимом и целует острое плечо. Прячет его обратно под рубашку, словно от чужих глаз. На самом деле — от своих. Зарывается носом в стремительно седеющие волосы…

Тим говорит, что «папа стал как лунь» в двадцать пять. Тиму тоже почти двадцать пять. Заиндевели даже ресницы. Тим — сказочный снежный принц. Тим — север.

Он постоянно мяукается, что стареет. В последний раз застыл у зеркала, поправляя челку, теряющую цвет. Долго высматривал, в каком месте он теперь не очень. Потом Ариса поймал с вопросом: «Ты меня такого не разлюбишь?».

Арис убрал эту челку со лба, чтобы глупый лоб поцеловать. И заверил: «Уже ищу тебе замену».

Лицо Тима…

Арис очень веселился, рассматривая его в памяти.

Потом веселье кончилось, когда приехал ужинать — и в пустоту. Абонент, который Тим, пропал без связи и натянул нервы на невидимый кулак. С оттопыренным средним пальцем.

В двенадцать Тим вернулся. Спросил Ариса, засыпающего сразу после передачи «Спокойной ночи, малыши»: «Не спишь?». На вопрос «Где был?» пожал плечами. И сообщил: «Развеивался».

Тим не развеивается. Вообще.

Потом до часу ночи он сидел на кухне. Сначала с ужином, а затем с книжкой.

«Тиша, ну в самом деле, у меня в любовницах — работа. Ты что, смеешься надо мной?»

Тим кивнул. Он всегда смеется последний. Даже если по нему не заметно.

У «любовницы» Тим Ариса периодически крадет. Арис даже бы сказал, что «любовница» на фоне Тима сразу становится женой. Потому что Тим… крадет томными звонками и заманчивыми пошлыми эсэмэсками.

Иногда Тим, правда, заезжает сам. С проверкой. Гостит немного. Игнорирует местных девочек. Они считают: он надменный и холодный. А Тиму с ними просто очень скучно. И он ждет Ариса. Дождавшись, забирает на ужин — решать ребусы с меню.

О работе он по факту спросил только первый раз: «Это что, так проектируют дома?». Потом добавил с сожалением — об Арисе: «Ты такой физик…» И грустно поцеловал, как будто Арис — пропащий.

Арис засмеялся: «Тиша… Что ты меня похоронил?». Тим вздохнул: «Нет, Арис, на тебя осталась вся надежда. Сначала тебя назовут великим, уже потом — седым».

Это, конечно, очень смешно прозвучало: Арис работает в мелком архитектурном бюро.

Да и седеющая челка — так себе трагедия. Особенно если вот так ложится Тиму на бровь плавной волной. Когда Тим совсем побелеет, он будет еще волшебнее.

Арис вынимает из коробки елочные ножки, ставит на ковер. И усмехается:

— Почти фундамент…

— Журавлики потеряются…

Белые бумажные на бумажно-белом.

— Мы можем их покрасить.

Тим вздыхает. Арис не вовремя вспоминает: он не выносит запах красок. Но Тим касается рукой (Арис эту руку ловит и присваивает), извиняется:

— Елка ничего, я оценил…

Арис защищается усмешкой.

— Она как ты.

— Да, я догадался…

Потом Тим молчит, расставляя по кругу самые большие ветки.

Арис предлагает:

— А что насчет масла?.. В смысле красок. Они вроде не пахнут как гуашь и акварель.

Арис смотрит на Тима, который тут сидит. В мыслях о масляных красках. Тихий-невинный, озадаченный — елкой. Со сползающей с плеча рубашкой.

Насмотревшись, с опозданием вспоминает:

— Надо забрать продукты из машины.

— А. Я забыл.

Сидят. Никто не двигается. Пока Тим не касается вслепую — и отодвигая.

Арис усмехается:

— Ты что, гонишь меня на улицу, в мороз?

Тим тут же дарит взгляд — все отрицающий. И примирительно целует. А потом кивает:

— Да. Не пялься.

— Рубашку отдай.

Тим сминает губы, и синие глаза тут же бликуют и искрятся.

— Можешь меня раздеть.

Арис смотрит на Тима. Тяжело.

Раздевает. Тим обнимает за голову ладонями и целует, а затем тянет вниз и на себя.

***

Арис идет к машине. Под пальто — рубашка. У Тима точно на нее был план.