Ремонта нет, зато квартира украшена. Тим замечает на подоконнике бумажные белые домики. За домиками — заснеженные сопки, по которым он скучает. За окном уже темно, и Тим включает гирлянду, проложенную между бумажными слоями. Домики загораются рыжим светом, сопки свет перенимают, отражают. А над сопками — сине-зеленое северное сияние…

Тим — растроганный и тихий.

Арис из кухни зовет:

— Тиш… хочешь поржать?

— М-м?

— Я палец скорлупой порезал.

— Скорлупой?

— Да, от яйца.

Тим опускает голову. И улыбается.

— Дурак.

***

— Ты бабушке звонил? — спрашивает Тим как о своей.

Бабушка стала общая. Дедушка тоже. Все стали общие, все стало общее. Но Арис до сих пор делает вид, что Тим — особенный лучший друг.

— Да нет, просто приедем… Вечером первого. Если захочешь.

— Не странно? Ты первый год без них?..

Арису было странно, когда Тим пару лет ездил к папе — и один. И возвращался числа третьего. Не новый год был, а тоска.

— Не первый. Полезай.

Тим забирается в палатку. Посреди ремонта. Принимает пару мисок с салатом, забирает бутылку с вином.

Арис гасит свет снаружи, залезает в тесноту и свет. Почти домик. Внутри домика.

Он садится и высчитывает до секунды, сколько осталось до нового года. Ставит таймер на часах. С деловым видом говорит:

— Если начнем через час и сорок семь минут, ты кончишь с тридцать первого на первое.

Это шутка, но Тим направляет на Ариса вилку, почти как дуло пистолета:

— Ты пообещал.

— Я не…

Тим ничего не хочет слышать:

— Не отвертишься.

Арис вздыхает.

***

С тридцать первого на первое ноутбук показывает «Шоу Трумана». Арис спит у Тима на плече — после рабочей ночи. Тим успокаивает будильник на его часах, целует его в губы и поздравляет:

— С новым годом.

Потом устраивается поудобнее и выключает свет в палатке.

Арис обещает сонным голосом:

— С меня цветы.

— Нет, Арис, — шепчет Тим. — С тебя утренний минет.

Арис просыпается. В основном, потому что долго пытается придумать шутку: «Старость тебе не светит, Тиша…», «Седина как-то неправильно влияет на тебя» и «Похоже, я постарел раньше, чем ты».

Тим гладит его по голове, «причесывая» рукой. И говорит:

— Я загадал, чтобы ты работал до пяти, со всеми выходными.

Арис прикусывает губу и осторожно (насколько он умеет) заявляет:

— Не хочу тебя расстраивать, но загаданное сбывается только у хороших послушных котов. А ты очень плохо ведешь себя почти круглый год…

Тим лежит какое-то время молчаливо, а потом забирается сверху. Ну, раз уж он и так плохо себя ведет и Арис все равно уже не спит…