I

Стах выходит из ванной в прихожую на жужжание телефона. Достает из кармана куртки. Прислоняется плечом к двери. Смотрит на входящий с чувством мгновенной тяги к сигарете. 

Одетый Тим, почти в спортивном, выплывает из комнаты и зависает. Стах мягко усмехается ему. 

Тим ненадолго застывает. Потом тянет уголок губ. 

— Твоя невеста? 

— Хуже. Я к родне приехал. А потом пропал. 

Тим теплеет. 

— И часто?.. ты так делаешь? 

— Заглядываю к гимназистам? 

— Ну… 

— Это — первый раз. 

Тим не знает, куда спрятаться, и просто опускает голову. 

Стах отлипает от двери, убирает обратно в карман телефон и подходит к Тиму вплотную. 

— Останусь на чай. 

— А потом? 

— Напрошусь забрать тебя после уроков завтра. Если не прогонишь. 

— Можешь вместо… а не после… 

— Хочешь прогулять? 

— С тобой? 

— Со мной. 

— Хочу… 

— Я бывший отличник. 

Тим слабо морщится и всё понимает. Шутливо отталкивает Стаха рукой в грудь, а тот ловит эту тонкую руку и прикусывает пальцы вместо того, чтобы поцеловать их как порядочный человек. 

Тим улыбается и тянется к его губам. Тим тоже непорядочный… 

II

Тим устраивается с чашкой на диване. Стах такой черный чай в пакетиках не пьет, но садится рядом за компанию. Он уже клятвенно заверил, что завтра угостит хорошим листовым. Тим теперь специально дразнится, что пьет невкусный горький чай. И ластится, прижавшись сбоку. 

В прихожей надрывается телефон. 

Тим, добаловавшись, чуть не проливает чай на постель. Стах забирает чашку, отставляет в сторону, и Тим залезает сверху. 

Обвивает руками и улыбается. 

И Стах понимает: 

— Это был твой план… 

Тим соглашается и прижимается губами к губам. 

Стах проводит наждачными пальцами по бархатной спине, запустив руки Тиму под футболку, и тот покрывается мурашками, прогнувшись в пояснице. Приходится еще немного задержаться… 

III

Стах вспоминает, почему терпеть не может приезжать домой, когда приходится отчитываться матери, где, с кем, что, как, зачем. И самое важное: почему не брал трубку. 

Стах врет что-то о встрече с бывшим одноклассником, сносит монотонный скандал, вставив: «Мне двадцать четыре». Это не особо помогает. Потому что тут ему не Питер и живет сейчас он не один. 

Потом Стах долго пытается уснуть, но ощущает Тима на себе. Как тот прижимается, как трется, как надсадно постанывает Стаху в ухо. Это очень плохо. Хуже некуда. Стах борется с желанием к нему вернуться и заниматься с ним любовью до утра. 

IV

Стах втрескался. Почти с первого слова и по уши. Он боится сознаться даже самому себе. Поэтому он застревает на мыслях «С Тимом хорошо» и «Тим мне нравится». И думает: ничего страшного, если задержится здесь, в городе, у него отпуск как-никак.

Стах собирает вещи. Пытается смотаться с ними прочь из дома без свидетелей. Но тихо не выходит. В итоге он целует мать на прощание с неутещающим ее: «Не надо меня провожать».

Он вылетает за дверь. За ним вылетает кухонное полотенце, брошенное ему вслед в сердцах. Стах поднимает, вешает его на ручку двери. Потом десять минут жалеет плачущую мать, которой больно, что он отдалился, что-то скрывает, с кем-то связался, она же мать, она чувствует, как же так получилось, кого воспитала, что он делает там в своем Питере…

Потом Стах, освобожденный, сидит на улице с сумкой, брошенной на тротуар, и долго курит, чтобы успокоить нервы.

Ему двадцать четыре. Она всё еще не смирилась.

V

Стах сдает билеты. Организовывает себе номер в отеле, потому что с родственниками жить невыносимо. Отзванивается в Питер и говорит, что задержится.

В трубку врывается тоска:

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Просто задержусь.

У Стаха появились дела. Очень симпатичные, немного нервные, немного пошлые и, кажется, почти безнравственные.

Стах валяется один в пустом номере в полной тишине, хранит приятный секрет от целого мира и думает: как жаль, что он не взял у Тима никаких контактов.