I
Тим сказал: «Очень хочу тебя. С утра». Теперь не отпускает. Никуда. Даже на шаг. И Стах согласен ощущать его отзывчивое тело рядом — и не отрываться от него. Стаху всё время его мало — руками, губами, в целом.
Тим льнет ближе и всхлипывает. А потом крепко хватается за Стаха и, чуть вздрогнув телом, застывает. И вдруг перестает быть бесстыжим. Стах честно пытается не заржать.
— Переждал?..
Тим бубнит:
— Замолчи.
Стах всё-таки смеется. Больше всего — на обиженный тон. И говорит:
— Готов взять на себя и комплименты, и вину…
Стах, чуть сбавив градус шутки, склоняется к Тиму. А тот, выскользнув из рук, скрывается в ванной, и остается целовать лишь стену. Стах упирается в нее лбом. Переводит дыхание и снова смеется.
II
Обиженный и нагой — Тим еще желаннее, чем прежде. А он теперь колючится и не подпускает к себе.
— Что ты расстроился, Тиша?
Тим включает воду и залезает в душ. Стах пытается поймать его руку, чтобы чуть куснуть за пальцы, но не успевает. Всё это кажется ему забавным пустяком, даже приятным. В основном, конечно, потому, что кончил в штаны не он, а из-за него. Так что он просовывает голову за шторку и с улыбкой наблюдает, как Тим отмывается.
Тим замечает и выталкивает его прочь.
— Что ты меня выставил? — смеется Стах. А потом чуть серьезнее спрашивает, снова заглядывая к Тиму: — Теперь прогонишь и найдешь кого-то, кто будет тебя меньше заводить?
Такое предложение — не очень перспективное — меняет Тима. Он задумчиво застывает. Потом несчастно гнет брови.
— Не смейся.
— Ладно.
Стах не в том положении, чтобы объясняться, изворачиваться и выдумывать анекдоты. Он стоит в чужой ванной, раздразненный и раскаленный, и от обнаженного желанного тела его отдаляет какая-то шторка.
Он просит:
— Иди ко мне?
Тим обхватывает руками. Мочит одежду Стаха собой и мелкими летящими из душа капельками. Начинает раздевать и начинает снизу.
Стах улыбается:
— Ну или я к тебе.
III
Звонит телефон. Где-то в коридоре. Стах жалеет, что забыл отключить звук. Это мешает ему. Почти мешает. Он очень занят. Он в душе. Исследует Тима и границы дозволенного на ощупь — и уже начинает осознавать, что границ у Тима многим меньше, чем у него самого.
Тим ревнует к этим упрямым, упорным, нескончаемым звонкам. Он не говорит ни слова, но опускается вниз. И Стах уже подозревает, что ревность Тима иногда почти то же, что минет…
IV
Пальцы в воде немного смягчаются. «Немного» — слово ключевое. Стаха всё время останавливает, что Тиму будет неприятно или больно. И он, кажется, гладит всюду, где позволяет совесть, только обходит стороной просящий маленький член.
Тим везде без волос. Стаху от этого смешно. Еще нравится. Тим весь ему нравится. Иногда так сильно, что хочется закусать. Стах кусает его, потом целует, почти зализывает следы, оставленные зубами. Кожа у Тима тонкая, белая, и еще с прошлого раза на ней рдеют засосы, но Стах не может перестать.
Тем более что Тим отошел и отзывчиво подставляется под любые ласки. Стах думает взять гель — не для любых. И спрашивает Тима:
— Какой твой?
Тим подвисает. А потом осознает и шепчет:
— Нет, только не мой, он с охлаждающим эффектом…
Сначала Стах не понимает, а потом до него доходит медленно и неизбежно, что охладит Тима не там, где надо, и не так, как можно предположить.
Тим расплывается.
— Арис…
— М?
— Только не обижайся… Я со вчерашнего хотел спросить тебя, как ты дрочишь… В душе?
Стах не обижается. Он берет Тима за руку и предлагает ему обхватить плотнее. Он знает, что вопрос был о наждачных пальцах, а не о «технике», но какой шанс…
У Тима замечательный язык, но губы сжимают недостаточно, и Стаху от этого ужас как приходится себя сдерживать, чтобы не увеличивать темп. Тим постоянно придерживает рукой его живот, чтобы он не срывался. Стах бы и не срывался, если бы хватало… но у него ощущение, что нужно еще…
— Арис…
Стах думает, сейчас Тим скажет: «Ты не так меня понял». Но Тим говорит:
— У тебя хотя бы опадал…
Стах прыскает. И повторяет ему:
— Ты правда чертовски хорошенький.
В коридоре снова надрывается телефон, а Тим обхватывает, как Стах показал, и вынуждает медленным, садистским темпом пару раз толкнуться в кулак. Он спрашивает:
— Так?
Когда Тим так бесстыже-томно смотрит — он может просить что угодно.
А он только намекает:
— Тебе бы, наверное, очень понравилось во мне…
Ужасно. Да.
Стах больше ничего не слышит, кроме этого магического, демонического шепота. Он прижимает Тима к себе ближе. Он вне доступа. И он действительно очень занят: пытается сохранять остатки самообладания и контроля. Получается всё тяжелее.
V
Озябший нагой Тим шлепает за полотенцем, оставляя водяные кляксы, через полквартиры. Потом приходит в ванную, укутавшись в свое полотенце как в плед.
В этом полотенце Стах через минуту роняет его на кровать. Потом Тим, потянув за собой, роняет Стаха.
В коридоре снова оживает телефон…
Стах утыкается в Тима носом и тяжело вздыхает. Тим проходится рукой по его волосам — почти невесомо.
— А я думал: ты весь мой…
Стах приподнимается и целует Тима извиняясь.
— Я выключу звук.
— Жаль…
— Что?
— Жаль, что только звук…
VI
Когда Стах выбирается в прихожую, куртки лежат перед ним на полу в растаявших лужах. Сразу видно: починил собачку, чтобы после — выйти с Тимом погулять…