I

Тим намекал как мог и уже даже попытался спросить прямо. А Стах выдал ему: «Я понял», — и замолчал. Причем выдал он, конечно, торопясь — и вышло грубо. Как если бы он перебил. Как если бы ответил: «Хватит». Теперь Стах застыл. И светит телефоном на ступени. С мыслью: «Как идти?» — в полной боевой готовности…

Готовность остается незамеченной. Тим медленно скисает, отлипает и ускользает вниз.

II

Тим — обидчивый. Интересно.

Стах выходит на улицу. Ищет его взглядом. Между делом тянется за сигаретой. Ему надо подумать. Переварить. Или успокоить вдруг расшатанные нервы. Он еще не решил.

Тим далеко не ушел. Нахохлившийся котячий комок ковыряет снег, спрятав руки в карманы, нос — в воротник, глаза — за черными ресницами.

Стах решает посвятить комок в подробности:

— Бросил меня со стояком в темном подъезде.

Тим поднимает взгляд. Сначала на ширинку. Она за курткой. Как неудобно.

— Меня отпустило.

Тим расплывается. И бубнит в воротник:

— Жаль…

Стах прикуривает. Выдыхает усмешкой и дымом. Почти в небо. Он отхватил себе маленькую вредность под бок.

Маленькая вредность подкрадывается — и правда под бок. Прилипает, утыкается носом в плечо. Прощает.

Стах смеется. И говорит:

— Если тебя захочет маньяк, ему надо предлагать далеко не конфеты…

Тим прыскает.

— Так ты определился?

— В плане?

— Маньяк ты или гей?

— Или что хуже?

Тим согласно кивает и улыбается. Оттаял.

Он сегодня из-за всякой ерунды дуется. Второй раз. Стах не уверен, что с ним, и на всякий случай пытается в обход:

— А я же тебя спрашивал, как день прошел?

Тим насмешливо хмурит брови. И Стах вспоминает, что спрашивал. Бедный Тим весь исскучался, а Стах тут не берет его как надо и выеживается еще.

— Ладно, — усмехается Стах. — Так что? Сразу в аптеку? Без свиданий.

Тим не понимает:

— В смысле — без свиданий…

— В прямом. Ты же от чая отказываешься.

Тим зависает и почти ломается. Он не понимает:

— А чего, за чаем — это свидание?..

Стах достает руку из кармана. И показывает, как Тим, на пальцах, что чуть-чуть свидание…

— Такое… прогулочное.

Теперь Тим не уверен… Он размышляет, чего ему хочется больше. Стах следит за усердным мыслительным процессом. Тим замечает.

И говорит:

— Ну после свидания — в аптеку?..

Стах хохочет.

Тим мурчит:

— Потом ко мне…

И всё становится серьезным.

Стах соглашается:

— К тебе. Если не прогонишь.

— Посмотрим… как ты меня возьмешь.

Стах переводит на Тима взгляд. Тим прикусывает губу и смеется.

— Шучу.

.

.

.

— Стресс и шантаж, — решает Стах. — Возмутительно.

Теперь Тим показывает на пальцах, что «стресс и шантаж» — совсем немножко. Очень довольный. Маленький суккуб. Стаху становится смешно.

Тим прилипает.

Шепчет:

— Что ты покраснел?..

Стаху не оправдаться — он вздыхает.

— Арис… — Тим тянет — гласные, согласные, душу.

— Что?

— У тебя что — впервые?

— В плане?

— С парнем…

Стах убавляет веселье. И сознается честно — с ощущением, будто сдирает с себя кожу:

— Как с тобой — впервые…

Тим сминает губы — в тяжелой борьбе с улыбкой. Спрашивает:

— Ты что, влюбился… — и паузу растягивает в сотню точек.

Стах прикидывает и решает:

— Однозначно нет.

Он не влюбился. Он по уши. Влип. Увлекся. Очаровался. Втрескался.

— Да?.. — Тим сомневается.

Но — магнитится, жмется ближе и липнет.

Стах избавляется от сигареты. И захватывает Тима в шутку, чтобы прямо здесь не завалить. Тим мяучит и упирается, но так упирается, как будто совсем не против… что бы Стах с ним ни делал.

III

Стах крутит карту в телефоне и морозит пальцы, ищет ближайший «чайный магазин». Планы на отель благополучно им забыты: свидание же. Оставленный без внимания Тим, заскучав, подглядывает.

На дисплее высвечивается «Ее высочество». Стах сбрасывает вызов.

— Арис… — укоряет Тим насмешливо.

Стах усмехается:

— Что?

— Мне кажется, не отвечать ее высочеству чревато…

— Согласен, — говорит Стах. Потом хитрит: — Но я в отпуске.

— А… — Тиму нравится, что Стах — тоже слегка бесстыжий. Он мурчит: — Это начальница?..

— Нет, всё гораздо хуже… Это дочь начальника.

Тим слабо хмурится, насмешливо, но озадаченно. Стах не объясняет. Сложно такое объяснить… «Ее высочество», конечно, дочь начальника и даже вместе с ним работает в бюро. Но звонит она не поэтому.

Тим осторожно подкрадывается словом:

— Можно кое-что спросить?..

— Пошлое?

— Нет…

— Тогда даже не знаю…

— Ну Арис…

— Что?

— Мне интересно… Просто у тебя все люди так записаны…

Стах усмехается:

— Как?

— Ну…

Стах ждет вопрос. Но Тим уклончиво петляет. Как будто стесняется. Ключевое здесь — «как будто». Стах уже потерял надежду и знает: Тим не стесняется. Тим — вежливый.

И Стах смеется на выжидающую, вежливую тишину:

— Да спрашивай уже.

Тим с готовностью выдает:

— Как ты записал свою невесту?..

Стах чуть не роняет улыбку. И поправляет, чтобы выкрасть паузу:

— Она мне не невеста.

— Так и записал?..

Стах записал: «Ее высочество». Поэтому молчит.

Тим еще не разгадал подвох, поэтому продолжает мурчать:

— Секрет?

Стах усмехается:

— Зачем тебе?

— Ну… просто… Ты скоро к ней уедешь. И, может, женишься не по любви… Или немножко по любви…

Последнее — не вопрос. Но вопрос. И Тим заглядывает Стаху в глаза. Как кот заглядывает в коробку за упавшим мячиком. Коту — любопытно.

Стах честно говорит:

— Это не по любви…

— Тогда зачем?

Стах бы сказал пару дней назад: «Я лучше не найду». Девушку — точно. Теперь не говорит. До Тима у него было всего два «но». Оба немного гейских. Теперь этих «но» — три. И третье — гейское совсем.

Стах не хочет ранить свое третье «но» неосторожным и прямым: «Она — принцесса и наследница полцарства, а я, конечно, шут, но не дурак».

Стах говорит, что это:

— Долго объяснять…

— Ну в общем, — сдается Тим, — «у тебя нелегкая судьба»?

Становится смешно.

— Вроде того, — соглашается Стах. И меняет тему: — Так что? Говоришь, ты ешь мясо?

Переход почти что радикальный. Тим не понимает:

— В смысле…

Стах прыскает.

— Мы в магазин…

— За чаем…

— И за ужином. Еще весь вечер впереди.

— Ты что-то приготовишь?

— Если разрешишь.

— Может, не разрешу…

Стах спотыкается об эту наглость, как об камень. И уставляется на Тима, а тот — смеется.

Потом Тим, показательно задумавшись, ставит свои условия с невинным, самым честным видом:

— Нет, ну… если сначала ты меня возьмешь, я разрешу…

Ужасно. Тим заводит Стаха. Нервирует, тревожит, дразнит, отдается, предлагает, просит, требует… Стах бы не «взял». Он бы скорее…

Стах обрывает похоть на полуслове. И включает зануду:

— Котофей, а ты не торопишься?

Тим замедляет шаг и теряется.

Стах поясняет:

— Со мной.

— А… — и Тим теряется еще больше, почти уходит в себя. Потом чуть улыбается: — Ты вроде скоро уезжаешь…

— Боишься не успеть?

Тим мягко улыбается и говорит:

— Боюсь, что мне не хватит…

Иногда он произносит такое, так, что его голос обостряет Стаху чувства — и даже выше пояса.

Стах усмехается:

— Предлагаешь брать тебя с порога? Без прелюдий?

— Возьмешь?..

Стах не ожидал…

Тим тут же хитро говорит:

— Может, я об этом мечтал последние два года…

— Занятные у тебя мечты. Я так и вижу: сидит бедный Тиша на последней парте и мечтает… вот бы его какой-нибудь физик с улицы взял с порога.

— Нет, Арис, у меня на физиков всё сразу опускалось до вчерашнего… — говорит Тим почти серьезно, почти грустно. Потом лукавит: — Ну если бы я знал, что физики, как ты, я бы подумал…

— Не переспать ли тебе с физиком?

— Ну… на самом деле всё равно…

— Всё равно с кем?!

— Нет, сейчас, конечно, лучше с тобой…

— Тиша…

Стах почти прощает. Но на самом деле не совсем. И в шутку (хотя, вообще-то, нет) он говорит:

— А я-то думал стать особенным.

— Ну… — шепчет Тим. — Ты вроде и так…

На это Стах смягчается, как подплавленный воск. Правда, в таком нетвердом состоянии он себе долго быть не позволяет. Отбивается:

— Это до поры до времени. Пока ты не прогонишь.

И Тим вредничает:

— Угу…

Стах переводит на него взгляд… Тяжелый. И Тим, закрывшись рукой, звенит тихим смехом.

Стах угрожает:

— Я тебя покусаю.

Тим выдает на его манер:

— Ладно.

Стах даже не знает:

— Что тебе не «ладно»?

Тим показательно задумывается и, обнаружив «неладное», вежливо тянет:

— Ну-у…

После этого он многозначительно стихает, преисполненный всей своей вредностью.

Стах щурит на него глаза.

— Мне не нравится твое вот это «ну» с многоточием…

Тим прыскает:

— Ты спросил…

— О чем?

— Не тороплюсь ли я…

— Так-так?

— Я думаю… ну… кто-то должен… Потому что ты в основном меня мучаешь… — Тим говорит это медленно и наблюдает Стаха.

Стаха — унижают как любовника. Он — в осадке.

Тиму это нравится, и он смеется, добавляя:

— Нет, погоди, в хорошем смысле.

Но это не спасает.

Тим пытается смягчить:

— Ну мне не плохо, просто… мало.

— Я о тебе забочусь. Ты вообще видел мои руки?

— Даже трогал…

— Ну и как?

— Понятно и грустно…

Стах прыскает.

— Поэтому я предлагаю… без рук.

Бесстыжий Тим вгоняет Стаха в краску, но тот пытается держаться, спрашивает:

— Нашел выход?

— Или вход…

Стах запрокидывает голову. Это становится почти невыносимым.

Тим прилипает — вдруг поникший. Мяукает:

— Еще я немножко тебе жалуюсь.

Стах расплывается.

— Бедный котей… Не доласкали.

— Угу.

Тонкие пальцы цепляются за куртку Стаха, чтобы доказать, насколько Тим не против — на что угодно. Даже на всякие мучения.

— Что ты опять прижался?

Тим тормозит Стаха, встает на носочки и шепчет:

— Нравится…

— Прижиматься?

— С тобой…

Маленький шкодливый кот бессовестно вьет веревки из Стаха. Поэтому Стах щелкает кота по носу.

— Арис… — канючит Тим. — Ты плохой человек.

— Ты только что понял?!

Тим прикусывает губы в улыбке:

— Не только что…

— Да? И когда?

— Когда ты предложил познакомиться, если мне есть шестнадцать…

— Я поступил как порядочный человек.

Тим не уверен…

Стах оскорбляется:

— Ты не согласен?!

Тим смеется.

Стах вздыхает. И, немного помолчав, добавляет тише, хотя снова опоздал, как и в кафе, сказать, что взаимно:

— Мне, вообще-то, тоже нравится…

Тим понял сразу, но хочет хорошо расслышать:

— Чего «нравится»?..

Стах подталкивает его вперед и шепчет:

— С тобой. Мне очень нравится с тобой.

«Мне очень нравишься ты».

Последнее Стах прячет у себя за сердцем. Но, кажется, и так всё видно?