I

Тридцатого декабря рано утром Стах пишет: «Будем часа через четыре».

Тим присылает стикер, судя по которому он умер и упал; теперь лежит — без чувства. Тим говорит: «Ушел под воду», — и смывается из онлайна.

Стах съезжает вниз на заднем сидении. Какое-то время он отстукивает пальцами неровную дробь по дверце машины. Пока не понимает, что даже не может выдохнуть. Поэтому он заставляет себя выдохнуть и закрывает глаза.

II

Стах оставляет вещи и, встав посреди комнаты, пишет Тиму: «Встретимся на омуте».

Тим присылает Гэндальфа с фразой «Ты не пройдешь».

Стах не понимает: «Я думал, это в прошлом и мы больше не делим омут…»

Тим говорит: «Дурак». Тим говорит: «Туда правда не пройти, там снегу намело по пояс…»

Стах дурак и закрывается рукой. Потом пытается выяснить, куда — пройти. Долго крутит карту, но сдается.

«Ладно, разберемся на месте. Где тебя искать? Включи геолокацию».

III

Это очень страшно. Идти за маленьким кружочком с ежиком в тумане. Смотреть под ноги, чтобы не угодить в сугроб. Смотреть по сторонам, чтобы заметить издалека.

Стах замечает Тима издалека: он весь укутанный, прячется в капюшон. Меняет замерзающие руки, чтобы видеть маленький кружочек — с улыбчивым Стахом. Боится поднять голову.

Стах прячет телефон и ускоряет шаг. Он не предупреждает… Ему и без того слишком много. Ужасный стресс, хуже, чем перед выступлением.

— Кот?

Тим поднимает взгляд. Потом внезапно поворачивается спиной. Он прячется, он прячет телефон в карман — и руки с ним. Застывает, опустив голову.

Стах обходит Тима, чтобы заглянуть в глаза.

— Привет?..

Тим несчастно на него моргает. Тим в шарфе по самый нос, только глаза и видно. Они почему-то перепуганные, и влажные, и полные надежды, и еще радости… И вдруг одни эти глаза — целый волнующий океан.

Стах касается его предплечья сам, чтобы хоть как-то сблизиться, и пробует улыбнуться. Тим расстраивается и обнимает. Он прижимается, очень ручной, очень нужный, очень нуждающийся, и замирает. И Стах держит его сто лет, и сердце норовит пробить ему грудную клетку, но он честно терпит. Потому что вдруг становится понятно, что вот этой близости не хватало… с первого дня переписки.

Стах спрашивает:

— Замерз? Хочешь куда-то в тепло? Можно ко мне на чердак. Пойдешь?

Тим слабо кивает и отстраняется.

IV

Тим сидит у Стаха на матраце, почти на полу, подтянув коленки к себе, возле обогревателя. Он дрожит.

Стах спрашивает:

— Будешь сладкий чай?

Но Тим пишет онемевшими белыми пальцами: «Горячую воду».

Стах кивает.

Он убегает в кухню. Бесстыже тащит чашку с кипятком, не признаваясь, что она для гостя. Возвращается обратно и вручает Тиму. Заодно вспоминает про шоколадку. Стах ее заранее купил, потому что Тим сказал, что любит сладкое. Так что шоколадку тоже отдает. Садится рядом, трогает Тимовы руки — покрасневшие и сухие… с экземами.

Тим смущается, что с экземами. Это плохо выглядит. Кожа на пальцах у него потрескалась, как иссушенная почва, а кое-где покраснела от язв.

— Такая же фигня. Но у меня от клея. А у тебя на холод?..

Стах гладит Тима шершавыми подушечками. И на всякий случай показывает. Тиму словно легчает, когда он видит такие же пальцы. Немного получше, но тоже в грустном состоянии.

Стах спрашивает:

— Принести тебе плед? Чтобы стало теплее.

Тим откладывает шоколадку и останавливает Стаха, чтобы он не суетился. Останавливает за руку — вместе с пульсом. А потом потерянно размыкает губы… и не знает, как попросить…

Можно Стах его снова обнимет?..

У Стаха горячие руки, и весь он очень теплый. Тим гнет брови: «Пожалуйста». Он немного склоняется ближе, и Стах всё понимает. Обнимает Тима, и тот словно весь прячется у него в руках. Стах зарывается носом в черные мягкие волосы. Они пахнут чистой водой и улицей. И немного чем-то горчащим, северным. Стах выдыхает нервное… и они еще долго вот так сидят.

Тим очень магический. В жизни — намного сильней, чем на видео.