I

Тим отставляет опустевшую чашку на пол, набирает сообщение. Он спрашивает: «Ничего, если мы пойдем ко мне ночью?»

У Тима виноватый вид, он сознается: «Я не смог сказать папе».

— Ты тоже моя тайна, — усмехается Стах. — Тебя никто не видел. Чашка одна.

Тим улыбается. Еще смущается. Касается пальцами. Стах забирает его руку и греет своими двумя. И украдкой поднимает взгляд на его лицо. Как выточенное волной, с плавными и тонкими чертами. Тим опускает черные пушистые ресницы — и тянется ближе. Прижимается к Стаху. Маленький нежный кот.

Стах удерживает его рядом и тихо спрашивает:

— Сможешь весь вечер без воды?

Тим включает телефон и, не выпутываясь из объятий, пишет: «Не знаю… Попробую».

Помедлив, он набирает: «Только… я могу помыть руки?»

— Конечно. Но это надо спускаться в дом. Придется тайком, как будто мы шпионы. Согласен?

Тим улыбается и кивает. Стах с готовностью поднимается с места и вытягивает следом Тима. Забирает его с собой, следит, чтобы он хорошо спустился с лестницы, придерживая за спину.

Они одолевают холодные сени, и у самого входа — в теплую часть дома — Стах просит:

— Погоди, я всё проверю.

Тиму смешно, и он соглашается. Стах оглядывается по сторонам, просочившись в прихожую. Манит Тима пальцами, пропускает в ванную. Запирает дверь.

Тим беспомощно замирает возле кранов. Долго пытается настроить горячую воду, удерживая одну руку под струей. И вдруг Стах замечает, как эта рука начинает серебриться… словно по коже у Тима перекатывается слабое мерцание.

Стах садится на бортик ванны и смотрит, как Тим погружает под воду пальцы — в экземах. И как мелкие трещинки растворяются в этом мерцании, а ранки затягиваются. Тима врачует вода…

Стах говорит:

— Хорошая суперспособность.

Тим этого почему-то вдруг стесняется, а Стах спрашивает:

— Долго заживало?.. когда ты из-за меня поранился.

Тим кивает. Потом замечает, что Стах затих серьезный, и, еще немного подержав руки в воде, выключает ее. Кожа у него мгновенно высыхает, словно впитывает все капельки…

Тим обнимает Стаха, встав с ним рядом. Как будто горит ему: «Ничего». Это неловко… когда он вот так выше и прижимает к себе.

Стах смеется:

— Теперь точно заобнимал…

II

Стах Тима ото всех скрыл и спрятал. Никто не заметил, и их шалость удалась. Они поднялись на чердак, уселись на постель. Стах тянет Тиму подарок и говорит:

— Я хотел на новый год, но подумал, что сейчас будет актуальней. Открывай.

Тим расплетает ленту. Стах всё старательно упаковал, чтобы презентовать в оберточной бумаге и с бантом. Это определенно того стоило: Тим весь разомлел, освобождая коробку.

Стах говорит:

— Это увлажнитель. Он светится всеми цветами радуги. Я только сгоняю за водой для него. Может, тебе станет получше.

Стах поднимается с места, и Тим ничего не успевает: ни поймать, ни задержать. Тим только смотрит ему вслед очень тронутый всей этой суетой… и еще немного напуганный. Он обнимает коробку и падает с ней на кровать. Над ним — треугольник чердака, деревянные балки, нагие лампочки без плафонов и подвешенная модель самолета, тень от которой падает чуть-чуть на постель…

Стах возвращается с целым графином. На случай, если Тим захочет пить. Потом помогает извлечь увлажнитель из коробки: продолговатый и коричневый, под дерево, похожий на радиоприемник.

Стах заливает воду, подключает увлажнитель к зарядке от телефона — и тот оживает. Пар подсвечивается и превращается в язычки пламени…

— Вот. В общем, тут регулируется эта подсветка. Можешь сделать огонь зеленым. Или синим. Какой ты хочешь?

Тим сидит очарованный и притихший. А потом поднимает взгляд — и вдруг тянется к Стаху, уложив руку — на его руку. Тим целует Стаха в губы, обхватывая их своими.

Стах не ожидал — и застывает изваянием.

Тим отстраняется. Опускает ресницы и голову. Потом проверяет: как Стах?

Стах показательно хватается за сердце — и падает. Почти замертво. Тиму восемнадцать лет, и Стах его смешит этой глупой выходкой. И смущает. Тим закрывает лицо рукой. Потом смотрит какое-то время на увлажнитель и ложится рядом, поставив его у своей головы.

Тим поворачивается набок и печатает. Потом вручает Стаху телефон. Тот читает: «Спасибо». Прочитав, ранено усмехается. И говорит:

— Это еще не всё. Я остальное подарю под новый год. Я бы хотел встретить с тобой. Но ты, наверное, будешь с папой?

Тим отрицательно качает головой.

— Почему?

Тим поворачивается на живот. Стах поворачивается за ним, заглядывает ему за плечо и наблюдает, как Тим набирает текст: «Папа уйдет… Я его прогнал… Он вроде встретил хорошую женщину. Я бы хотел, чтобы всё получилось…»

Стаху… иногда за Тима очень грустно. Он пытается всё исправить и шутит:

— Значит, у меня есть шансы?..

Тим пишет: «Если придумаешь, как уйти…»

— Я притворюсь очень больным. Как Карлсон.

Тим смеется и закрывается рукой от Стаха. И тот хватает худенькую кисть пальцами. Смотрит на улыбчивого Тима… Не знает, как перестать. Тим — неземной.

И еще очень холодный.

— Надо все-таки плед. Полежи.

Стах забирает красный плюшевый плед со стула, накрывает им Тима и укладывается поближе. Тим тянется к нему снова — и крадет еще один поцелуй… А кажется, что сердце. Но Стах согласен… хотя очень страшно. И даже немного больно — от того, как нервно. Еще случится какой-нибудь приступ… вроде инфаркта.

Стах спрашивает Тима шепотом:

— Получше?

Тим кивает и еще целует. В уголок губ. Совсем невинно. И Стах лежит перед ним взъерошенный и красный, даже ушами. Тим приглаживает ему волосы и опять беззвучно смеется.