I

За окном совсем стемнело. Близится ночь. Стах ходит по комнате. Подкладывает Тиму вещи.

— Так. Держи. Это тебе… типа, главный подарок. Можешь открыть сегодня или завтра… Когда захочешь, а то у нас два праздника подряд… — Стах улыбается.

А Тим растерян и растроган. Он спрашивает об увлажнителе: «Это был не главный?..»

Стах смеется:

— Нет, конечно. Это так… для комфорта. А надо для души.

Стах почти щелкает Тима по носу, потому что тот сидит смешной. И говорит:

— Посидишь? Я в душ схожу.

Тим пишет: «Можно у нас в баню. Пойдешь?»

И Стах не понимает:

— Один или с тобой?..

Тим пожимает плечами. Потом пишет: «Можно вместе…»

Тим же будет там нагой… Стах что-то не уверен…

Тим вдруг улыбается и пишет: «Стесняешься? Можно в полотенце. Или плавках… Потом в бассейн…со мной, если захочешь, если это нормально».

— Да, всё в порядке…

Стах не боится Тима в речной форме. Наоборот… очень любопытно. Он не раз представлял. И ему приятно, что Тим доверится.

Тим просит: «Только, Арис, пообещай мне: никаких фотографий, ни общих, ни меня…»

— Я знаю. Не переживай. Я не настолько дурак… — Стах слабо усмехается.

Тим виновато изгибает брови, и Стах понимает, что он тоже волнуется.

— Слушай, кот. Если ты сомневаешься, можно потом… Как-нибудь в другой раз. Я не обидчивый. И всё понимаю.

Тим расстраивается. Хватается за Стаха. Он хочет вместе. Просто он напуган.

Стах тоже.

Он оседает перед Тимом на колени. Не из патетизма и надуманного рыцарства, а просто потому, что вдруг испытывает слабость перед ним. И потому, что Тим сидит почти на полу, на матраце, и надо напротив, надо на уровень взгляда, чтобы глаза в глаза. Стах берет Тима за руку. Усмехается. И не знает, как это сказать… Он трогает худенькие пальцы: на них снова появляются трещинки и ранки. Стах чуть касается их губами.

Тим не выдерживает и присваивает Стаха… Это так странно — что ему легче обнять. Это так странно, что поцелуи в губы для него не так же… интимны? как губы Стаха на его пальцах. Эта догадка почти ранит.

Стах закрывает глаза, удерживает Тима.

— Я не хочу быть идиотом, который хоть как-то тебе навредит. Я буду очень стараться, ладно?

Он клянется. Чтоб он прям тут провалился, если нет. Если хоть что-то испортит.

II

Стах собрал сменную одежду. Положил на всякий случай полотенце. Тим не возражал насчет последнего. Стах не уверен, что Тим может дома взять без подозрений, потому что есть большая вероятность, что сам он не вытирается после воды: его кожа слишком быстро впитывает влагу.

Стах застегивает рюкзак.

Говорит:

— Вроде всё.

Тим одевается. У него на куртке расходится молния…

— Заела? Давай помогу.

Стах наклоняется, долго водит собачку вниз-вверх. Просит:

— Погоди, тут разболталось. Я прижму.

Надев ботинки, спускается вниз. И через какое-то время возвращается с плоскогубцами. Зажимает собачку. Застегивает Тиму молнию.

— Вот так. Как новая.

Стах стоит прямо перед Тимом. Поправляет ему шарф и воротник. Потом — под благодарным ласковым касанием — он выключает обогреватель, забирает вещи и забирает Тима.

III

Снег скрипит под ногами. Стах старается идти помедленнее, потому что видно, что ноги у Тима слабые — и он не привык ходить, особенно по сугробам.

Чем ближе они к дому Тима, тем сильнее Стах переживает о том, что будет… Потому что это баня и бассейн. Ему казалось до сих пор, что было бы здорово… провести время в комфортном для Тима месте. А теперь он сомневается и трусит…

Они крадутся в дом. Оставляют вещи. Тим таскается из комнаты и возвращается обратно, потом опять уходит. Долго. Стах сидит у него, осматриваясь и свыкаясь. Он видел эту комнату кусочками из видео… Больше всего постель, потому что главное дело Тима на суше — валяться. И окно… с бассейном. За бассейном высокий забор. И вообще дом окружен деревьями, как какая-то крепость…

Тим снова возвращается в комнату, теперь уже совсем. Берет Стаха за руку и выводит во двор… У Тима отдельный выход из дома, через застекленную террасу. На улице слышно, как жужжит генератор. Стах заглядывает в бассейн, который казался меньше на фото: вода глубокая и темная…

— Сколько тут метров? Два?

Тим пытается показать на пальцах, что почти два с половиной. Бассейн уходит в землю где-то на метр. И всё это похоже на какую-то секретную базу, где с самого детства жил маленький одинокий Тим.

Он не ходил в садик, не общался с другими и скрывался от целого мира. И ему говорили, что его голос опасен для людей, а люди — для него.

Тим приводит Стаха к деревянному домику. Запирает дверь в предбанник. Раздевается. Стах отводит взгляд, потому что, конечно, догола… Тим никогда ни с кем не контактировал вот так, чего ему стесняться? Хотя, может, поэтому бы и стоило…

Тим прикрывается полотенцем и улыбается Стаху. Стах очень смущен и растерян. И у него так много всего… по отношению к Тиму и к этому месту. Даже не уместить в себе… Это всё еще нервно, и любопытно, и… грустно, почти тоскливо. У Тима такая жизнь…

Стах переодевается в плавки, заходит в баню, где сидит белый тонкий Тим с копной темных волос и синими глазами. Тим выглядит очень счастливым — и покусывает губы, оглядывая Стаха с ног до головы.

— Это неприлично… — смеется Стах. На вопросительный взгляд отвечает: — Ты так посмотрел…

Тим извиняется. И хочет что-то сказать жестами, но Стах не понимает. Правда, спрашивает:

— А ты знаешь язык жестов?

Тим кивает. И Стах думает: вообще-то, это классная идея. Тим может говорить без телефона.

— Мне тоже надо выучить, — решает Стах. — Ты, кстати, можешь притвориться немым… Если ты вдруг захочешь всё-таки… отправиться со мной куда-то… С кем-то познакомиться. Если будет не слишком страшно.

Стах почему-то чувствует… что это страшно, когда всю жизнь один, а потом появляется какой-то рыжий-конопатый и пытается похитить с секретной базы. Научить жить, как все.

Тим берет Стаха за руку благодарно и затихает, пригревшись.

IV

Надо было взять телефон. У Стаха так много вопросов… Баня работает постоянно? Вообще или только зимой? Кто ее топит? Наверное, папа? Стах старается так спрашивать, чтобы Тим мог ответить «да» или «нет».

В бане жарко и влажно. Тим нежится в тепле. Он очень довольный — и перестал дрожать. Стах старается не смотреть на него. Он чувствует себя неловко. Поэтому болтает, чтобы отвлечься от всяких мыслей:

— Я еще не был в бане. Знаю, как это должно работать. Ну, чисто в теории. Типа, в сауне сухой воздух, а в бане — наоборот. Тебе больше подходит, чтобы греться. Я еще знаю, что тут иногда бросают воду на раскаленные камни. Чтобы пара было больше.

Тим кивает. Он почему-то ничего подобного не делает. Даже не предлагает. Может, от большого количества пара его тело как-то начнет меняться.

Стах спрашивает:

— Ты не хочешь?..

Тим пожимает плечами. Он выглядит стесненным. Стах оглядывается по сторонам. Видит ковшик. Вздыхает:

— Сейчас я что-нибудь нелепо сделаю, будешь смеяться.

Тим и так смеется. Закрывается рукой. Опускает взгляд. Стах зачерпывает воду. И опрокидывает на камни. Пар тут же поднимается вверх большим облаком и расползается по маленькому помещению. Стах возвращается обратно на лавку.

Тим глубоко вдыхает… Иногда по его коже то и дело пробегает мерцание… Интересно, как это ощущается: когда весь организм готов перестраиваться каждую минуту?..

Тим замечает, что Стах наблюдает. И вдруг становится серьезнее. Помедлив, он показывает Стаху руку. Тоненькие пальцы прижимаются друг к другу, как будто пытаются стать одним целым. А потом Тим раскрывает их, и Стаху видно, как вытягиваются и срастаются полупрозрачные перепонки. На кисти у Тима «переворачиваются» пластинки кожи — и вдруг серебрятся маленькими чешуйками.

Тим внимательно смотрит на Стаха. Тот сидит пришибленный и тихий. Тим прячет руку.

— Погоди… — просит Стах.

Он усмехается и пытается поймать эту серебряную руку. И, подняв взгляд на Тима, говорит:

— Ты живое чудо…

Стах бы Тима спрятал. Чтобы никто никогда не нашел.

Тим опускает голову, скрывая улыбку. А потом тянет Стаха за собой. Рука в руке Стаха снова самая обычная. Только немного шершавая. Как будто иссушенная.

Стах хочет посмотреть на нее, но Тим выходит из бани. Сначала в прохладный предбанник, а потом — на ледяное крыльцо. Стах не подумал… надо было взять хотя бы шлепки, а то босыми ногами как-то… Он просто надеется, что не заболеет.

Тим отпускает Стаха. Он забирается по лестнице, не слишком торопливо для холодного воздуха. Вешает на бортик полотенце, и Стах отводит взгляд. Потом всё-таки смотрит. Как абсолютно белый Тим ныряет в черноту.

Стах поднимается. Сам не ныряет. Потому что не знает: сколько тут места? Не столкнется ли с Тимом? Он какое-то время вглядывается во взволнованную Тимом поверхность воды. Потом просто спускается за ним следом… с каким-то таким… странным опасением. Тим вызывает опасение, особенно из-за того, что долго не дает о себе знать и прячется в глубине. Это не страх, вернее не обычный страх. Он иррациональный, он какой-то первобытный. Стах может подавить его рассудком, оборвать словами: «Я ему верю, он не причинит вреда». Но всё-таки он есть, как если бы Стаха заманили в ловушку.

Вода в бассейне теплая и тихая. Дна не достать ногами…

Тим выплывает. Его лицо почти не изменилось, но нос как будто стал более приплюснутым. И глаза… в первую минуту Стаху показалось, будто они как две лунные монетки в прозрачной воде. А потом они снова потемнели.

— Ты в этой форме по-другому видишь?

Тим кивает. И опять ныряет вниз, обрызгав Стаха хвостом. Стах задерживает дыхание и погружается под воду за ним, не надеясь разглядеть… но… видно почти хорошо, видно достаточно: Тим весь серебрится, весь словно излучает тихое мерцание.

Снаружи падает снег. А Тим юрко скользит вокруг Стаха и трется боком, когда проплывает мимо, как кошка. На коже остается след от его разгоряченного в бане тела.

Стах выныривает, чтобы сделать вдох. И погружается за Тимом снова. Тим сворачивается в клубок на дне. И наблюдает снизу. А потом вдруг пружинит с места и уплывает так быстро, что Стах вздрагивает, когда он оказывается сзади и обнимает со спины.

Тим прижимается к Стаху и, склонив голову, смотрит на него. Смешного, задержавшего дыхание. Смеется, обнажив жемчужные зубы. Стах не слышит, но ему кажется, что смех Тима звенит…