I

Стах, укутавшись в полотенце, наблюдает, как Тим, схватившись за поручни лестницы, полощет в воде длинный хвост, который медленно расклеивается на два и стягивается в белые ноги. Зрелище такое любопытное, что Стах даже забывает, что они на улице и что Тим, вообще-то, парень… его парень…

Стах ловит Тима, когда тот спускается с бассейна, и забирает к себе на руки под полотенце. Тим тяжелый и притихший. Он обнимает Стаха за шею, и тот аккуратно ставит его. Тим жмется ближе, тычется остывающим носом Стаху в висок… Тут, конечно, уже вспоминается… всё сразу. До загоревшихся щек.

II

В комнате Тим сразу кутается в плед. Стах немного дрожит — и теперь бы точно погрелся в бане. А еще там остался рюкзак…

Стах говорит:

— Посидишь немного? Я схожу за вещами… Принести твои тоже?

Тим кивает.

Стах греется, прежде чем вернуться. Ополаскивает тело, вытирается насухо. Собирает вещи, свои и чужие. Надевает ботинки. Тимовы прихватывает с собой. Идет.

Его не было где-то минут десять. Не слишком много, но и не мало тоже. Когда он возвращается, Тим за ним наблюдает. Пристально. И кажется встревоженным.

Стах уточняет жестом: можно положить куртки на кресло? Пристраивает свой рюкзак, садится к Тиму на постель.

— Ты чего задумался?

Тим опускает голову и спрашивает Стаха: «Где твой телефон?»

— А что?

Стах хлопает по карманам джинсов. Потом возвращается обратно к стулу и ощупывает куртку. Залезает и в рюкзак. Но телефона нет. Он осматривается по сторонам. У Тима на столе… Лежал всё это время.

Стах извиняется тоном:

— Я по привычке выложил, когда пришел…

Тим заметно расслабляется и закрывается рукой. Он шумно выдыхает. Какую-то истерику… и Стах осознает, как сильно Тим боится доверять.

— Ты думал: я протоколирую, как ты живешь?

Тим отрицательно качает головой. Потом вздрагивает. Как от всхлипов. Беззвучно.

— Котофей…

Стах садится рядом, прижимает к себе Тима в пледе и шепчет:

— Что ты сразу расклеился? Ничего. Я должен был сказать, что задержусь. Я немного посидел сначала в бане, а потом уже собрал вещи… Я не думал, что ты будешь нервничать, кот. Не плачь.

Тим крепко сжимает Стаха и тычется в него носом. Зацеловывает ему всё лицо — молчаливо, безнадежно извиняясь. Стах всё понимает… и тоже чувствует вину.

III

Тим лежит рядом грустный и ручной.

И Стах, придумав, как исправить всё это некрасивое, спрашивает:

— У тебя отпечатки пальцев, как у человека? Ну, в твоей обычной форме.

Тим кивает, и Стах заходит в свой телефон. Ищет в настройках разблокировку экрана по отпечатку пальца. Набирает цифровой код и отдает Тиму. Тот сомневается.

— Давай, котофей. Я не говорю: следи за мной. Я говорю, что у тебя будет доступ. Ладно?

Тим, подумав, соглашается. Он много раз прикладывает палец, пока сканер не запоминает каждую линию. Стах улыбается и сохраняет. Называет отпечаток «Тим».

Тим останавливает его руку, просит телефон и исправляет свое имя на смешное, ласковое «Тиша». И почему-то переламывает Стаху пульс. Потом он долго ищет у себя в настройках, как дать доступ в ответ.

В общем, они обмениваются отпечатками пальцев. Тим Стахов называет «Арис». Потом благодарно и успокоенно обнимает. И Стах целует его в волосы. Всё сразу становится хорошо.

IV

— Ты еще хочешь отмечать?

Тим пожимает плечами. Насколько получается. Почти не получается: Тим лежит у Стаха на груди. Он пробует подняться, перелезает через Стаха. Ищет теплые пушистые носки, натягивает на себя плюшевую пижаму. В таком виде он уходит за свечами.

Сначала Стах хочет сказать: это совсем необязательно. Можно оставить только увлажнитель: тоже будет свет и романтика. Но Тим старательно зажигает маленькие свечи и расставляет их по комнате. Поэтому Стах подключается и помогает.

Затем Тим приносит… видимо, алкоголь, потому что у него еще бокалы. И тарелку с едой. Ничего особенного, просто картошка с мясом. И маленькое пирожное со свечой.

Стах никогда не пил. Даже не пробовал, даже глоток. Но что поделать?

— Твой папа не заметит, что пропала целая бутылка?

Из-под минералки.

Тим пишет: «Он давно не пьет. Это подарок…»

— И что это? Самогон?

Тим пожимает плечами.

Стах шепчет:

— Мы не отравимся?

Тим веселеет. Потому что не уверен.

— Отлично, — шутит Стах. — Интрига вечера.

Тиму неловко и смешно. Он разливает по бокалам. И торжественно поднимает между собой и Стахом маленький кексик со свечой.

Стах говорит:

— Давай насчет три.

Считает…

Они задувают пугливый огонек.

Стах произносит тост:

— За встречу.

В этот раз они чокаются как взрослые люди, а не как на чердаке. Потом Стах пробует настойку и морщится. Пить можно, но как-то не очень вкусно…

V

Стах заметил, что отошел. Перестал сильно краснеть, шарахаться от поцелуев и прикосновений. Вспомнил «к слову», что он даже почти не смутился, когда Тим нырнул обнаженный в воду. И когда Стах его такого — обнаженного — взял на руки и забрал. Ну просто… Тим не совсем обычный. В тот момент занимали другие вещи. Что-то, помимо наготы. Что-то, помимо Тима-человека.

Стах теперь мучает его расспросами:

— Вот ты скажи мне, Тиша, как из такого худенького тебя получается такой большой хвост? Не может ведь он ниоткуда взяться, как по волшебству. Как же закон сохранения материи?

Тим пишет Стаху: «Я думаю, что тяжелее, чем кажусь…»

— Блин, кстати, да…

Стах его брал сегодня на руки. Тим не был легким. Не то чтобы Стах часто кого-то поднимал, но Тим определенно оказался тяжелее, чем он ожидал. Может, выше плотность тела?

Стах Тиму озвучивает и вдруг вспоминает старый диалог… Когда Тим сказал, что в воде проще уплыть, чем остаться человеком… И у Стаха закрадывается подозрение, что в своей обычной форме Тим не умеет плавать или даже физически не может. Сразу тонет…

— Тиша?.. А ты как человек можешь проплыть немного?

Тим качает головой и пишет: «Нет, меня как будто тянет вниз…»

Вот уж ирония… Сирена способна утонуть. Ну на самом деле, конечно, вряд ли, потому что, хочет Тим или нет, сработает инстинкт — и он обратится. Но если вдруг каким-то образом отключить саму эту способность обращаться — он пойдет ко дну и захлебнется.

— Это не больно? Когда ты меняешься?

Тим качает головой.

— Я сегодня подумал в бане: что это за ощущение? Когда всё твое тело находится в состоянии, когда готово перестроиться…

Тим пишет: «Похоже на приятную дрожь, на мурашки…»

Стах улыбается.

— Я так и не понял, у тебя кости так же остаются или меняются? Когда появляется хвост. Или, технически, это два хвоста, просто они срастаются?

Тим пожимает плечами. Задумавшись, говорит: «Я могу остановить процесс… и плавать с двумя. Но это непривычно…»

— Это, получается, как ласты. Может, их вот так придумали.

Тим смеется.

— А как ты видишь под водой?

Тим задумчиво застывает, видимо, чтобы подобрать слова. «Это по-другому… — пишет он. — Без цвета и немного… ярче? Свет по-другому выглядит. И всё его как будто излучает».

Стах пытается представить, склонившись к Тиму и читая. Он говорит:

— Наверное, красиво.

Тим соглашается. Он успокоился… и не пропускает вопросы, как было в начале общения.

— Ты уже привык, что я всё это у тебя выпытываю?

Тим пишет: «Смирился…»

А потом добавляет: «Я это ни с кем не обсуждаю. Иногда я удивляюсь… Ну, когда ты спрашиваешь что-то… а я даже и не думал… Мне кажется, что я в каком-то роде тоже узнаю о себе больше… из-за того, как ты на это смотришь».

Тим сознается: «Но сначала я немного злился…»

И они смеются, как над старой шуткой только для двоих.

VI

Тим сидит уже немного пьяный (больше всего его выдают затуманенные глаза) и покусывает губы, пока не понимает, что они кровят. Губы у него снова растрескались, особенно после того, как он побывал на воздухе без шарфа.

Стах извиняется:

— Я совсем забыл.

Он подрывается с места — к рюкзаку. Надо было раньше. Надо было еще на чердаке. Но тогда как-то не волновали мелочи… и Тим еще целовал… Он пил воду, может, было проще? Стах особо не замечал, что Тим царапает губами.

Стах возвращается и говорит:

— Это не подарок… Это так… Бытовая необходимость.

Тим берет. Он садится по-турецки в постели с баночкой бальзама в руках. И улыбается. Он читает, что там написано про масло ши и прочие глупости. Потом откладывает, чтобы спросить: «И чего делать? Просто мазать, пальцем?»

— Может. Я не знаю. Я таким не пользуюсь.

Стаху смешно. Тим — смешной. В очень хорошем смысле.

Тим наносит бальзам подушечкой пальца. Сминает губы, а потом размыкает. Они теперь влажно блестят. И очень тянет их поцеловать.

Стах отводит взгляд. А Тим наклоняется к нему и сам неловко чмокает. Веселеет.

Стах усмехается:

— Не за что… 

И, кажется, снова начинает краснеть…

— А новогодний подарок откроешь? Пораньше. Вроде после боя курантов принято, но… можно и сейчас. Если тебе, конечно, интересно… Я обычно жду изо всех сил. И мне обычно ничего хорошего не дарят. Ну, родители. Бабушка с дедушкой — да…

Тим старается не улыбаться, потому что это грустно больше, чем смешно. И соглашается.

VII

Тим включает ночник, и на потолке, на стенах начинают мерно колыхаться волны. Стах почти всё делал сам, на протяжении трех недель. Еще составил Тиму плейлист под такое дело.

— В общем, можно добавить звуки. Шум прибоя, пение китов… И никаких кошмаров.

Стах поднимает хитрый взгляд на Тима.

— А ты китовый язык понимаешь?

Тим опускает голову, толкает дурака. А после — затихает, положив руку Стаху на грудь. И смотрит на него несколько секунд. Потом тянется вперед и склоняет голову.

Стах перехватывает руку на себе — горячими пальцами. Она почти прожгла его — до колотящегося сердца. Стах крепко ее сжимает, отвечая на робкий Тимов поцелуй.

Тим обвивает руками и льнет ближе. А затем подбирает ноги и весь словно сворачивается в клубок. Стах кутает его в одеяло и притягивает к себе, прижимаясь щекой к влажным волосам.

Он глубоко вдыхает и выдыхает. И ему очень хорошо и спокойно. Даже если нервно из-за близости.

А Тим зачем-то отстраняется… Куда?..

— Тиша…

Тим расплывается в улыбке и обещает глазами: он сейчас вернется.

Тим — за подарком.

Он достает из шкафа тяжелую плоскую коробку. Очень тяжелую. Что там? Настолка? Стах распечатывает.

Корабль…

Тим открывает сохраненную заметку на телефоне.

«Ты говорил, что собирал модели самолетов, а потом брат их все выкинул, и я почему-то подумал, что было бы здорово подарить что-то похожее, но без плохих воспоминаний… У нас много связано с водой, и еще ты немного из Питера, и не немного из Мурманска — в общем, из портовых городов… Я очень надеюсь, что не промахнулся и ты хоть немного любишь эту тему… Думал над подводной лодкой, потому что она секретная и плавает на глубине, как я, но я заметил, что тебе нравится классика, поэтому парусник… Можем собрать вместе, если хочешь, и оставим у тебя на чердаке, чтобы никто его не тронул…»

Стах откладывает телефон. И не знает, что сказать, кроме:

— Спасибо, кот…

VIII

Пар струится с носика увлажнителя, волны колыхаются на стенах, губы у Тима чуть мерцают от влажного блеска. И весь он — разнеженный и счастливый. Стах бы всегда задаривал его подарками. И ответный его откровенно подкосил. Не в плохом смысле, а в хорошем. Потому что он идеальный. Потому что этот заготовленный Тимом текст сделал его еще лучше.

Стах смотрит на Тима и не знает: он в курсе? Насколько совершенный. Насколько он — для Стаха.

На часах четыре.

Стах неохотно отлипает и говорит, как уговаривает — и, может, себя больше, чем Тима:

— Ладно, кот, я бы еще остался.

Он бы — навсегда.

— Но мои рано встанут. И я тоже поднимаюсь ни свет. Еще заподозрят что-нибудь. Надо идти…

Тим удерживает Стаха. Не хочет отпускать.

— Я к тебе вернусь. Или ты сам зайдешь в гости. Корабль пока поживет в твоей комнате, что скажешь? Я правда вместе хочу собрать.

Тим слабо и расстроенно кивает.

IX

Прежде чем Стах уходит, ему на телефон прилетает сообщение. И если бы он не видел, что пишет Тим, он бы даже смотреть не стал. Мало ли кто? Но написал Тим.

Он написал: «Я очень люблю тебя».

Стах так и застывает у выхода. Подстреленный текстом.

Он поднимает взгляд. Какой-то онемевший. И Тим, вдруг испугавшись, пытается смыться в постель.

Стах ловит его за руку.

— Тиша…

Но сказать ничего не может.

Тим улыбается и отталкивает. Как если бы шутливо прогонял: «Иди». Он ничего не ждет в ответ… А Стах почему-то слишком… что? Он не шокирован, это другое. Это как если бы его глубоко и невидимо ранили. Удержали рядом. Вынули душу. Сжали в руку сердце. Это как если бы он сам отдал — чтобы сжали.

X

Стах возвращается к себе. Ложится. Чувствует Тима — фантомными касаниями губ и рук. Закрывает глаза — видит его. Очень смущенного на чердаке. В его комнате — в переливах сияния, почти северного. На улице, когда падал снег. Под темной водой — в магическом серебре.

Стах открывает глаза и пишет четыре сообщения, но отправляет только три.

«Я дома».

«И я тебя тоже».

«И я в тебя по уши».

«До завтра, кот. Спокойной ночи».