I

Стах ходит на тихий омут. Больше не шевелится вдали тростник. Вода едва движется, и над ней шумит лето. Певчими птицами, летающими стрекозами, кузнечиками в траве.

Иногда плещется рыба. Стах замирает каждый раз и ждет.

Но белого лица и темного хвоста больше не появляется.

II

Стах зачастил. Дедушка спросил сегодня: «Где ты пропадаешь целыми днями?» Бабушка решила, что Стах похудел и влюбился. Как это связано, Стах не знает. Он же не загулявший кот в конце концов.

Стах таскает на реку покрывало. Иногда читает. Иногда просто лежит и смотрит, как раскачиваются над ним ветви и вьются облака.

Когда ветер набегает и шуршит травой вокруг, листвой — над головой, Стах закрывает глаза и просто дышит.

Он впервые проживает лето. День за днем. Запоминает запахи, цвета и ощущения. И вдруг ловит себя на мысли, что его «пусто» превратилось в «полно». У «полно» соленый вкус. Как у моря.

Стаху нужно спросить: «Разве русалки водятся не в море?», или «Что ты ешь? Неужели сырую рыбу?», или «Как твой хвост превращается в ноги?» и «Ты, получается, вроде оборотня?».

Всякий раз, когда у Стаха появляются вопросы, Тим в его мыслях обижается. Он очень колючий и несчастный. И Стаху хочется всё уладить.

Но потом в его голове рождается очередное: «А в бассейне превратишься? Или нужна какая-то особая вода?»

III

Тим жжется интересом. И отсутствием. Стаху никогда ни про кого не хотелось столько всего узнать. Ходит ли Тим в школу, как скрывает свой секрет, кто его родные, откуда родом, как здесь оказался.

Еще немного — и Стах лопнет от любопытства. Или взвоет от тишины, полной звуков.

Или возьмется за камни.

Тим!

Почему он не появляется?

IV

Соседский мальчишка звал сегодня кота: «Тима, Тима, кыс-кыс-кыс, Тимофей!» Стах всю дорогу до реки зачем-то думал, как дурак: а как на Тима реагируют коты? Боятся или хотят слопать? Может, одновременно?

V

Больше Тим не следит за Стахом. Может, у него болит нога. Может, болит хвост. Или он научился прятаться. Или разочаровался, когда узнал, какой Стах. Он не будет первым, если это так…

Стах полдня лежал на покрывале в тени дерева и думал, что не вышел как человек. Потом на него свалилась крохотная зеленая гусеница. Он посмотрел на нее поверх книжных страниц и решил…

VI

— Деда, мне нужна палатка.

— Что? Зачем?

Стах стоит у дедушки в гараже… Здесь очень мало часов, не то что в питерской квартире, в мастерской. Еще в начале дедушка здесь разобрал и повыбрасывал хлам, оставленный бывшими жильцами. Нашлось несколько забавных механизмов, старый сломанный велик… Стах потом дополнил коллекцию найденными в горенке проигрывателем и пластинками.

Когда у Стаха появляется в руках что-то интересное, даже еще не воплощенное, он идет к дедушке — делиться. И ему приятно, что его поймут.

VII

Стах ставит палатку вечером на берегу реки. Больше ничего не упадет на него сверху: ни гусеница, ни листок, ни клоп. У него теперь есть «крыша», лампа. Он решает без костра, можно и так. Взял с собой перекусить, немного книг, полароид и целый блокнот — от нечего делать. Нарисовал в нем, как превращается Тим. Подписал: «Движутся кости?»

Подписал еще: «Может менять хвост на ноги, но раны заживают долго?» Добавил: «Слишком большая рана?»

Подписал: «Приснилось?» Подчеркнул. Дважды.

Он здесь, чтобы проверить. Вот зачем ему нужна палатка.

VIII

Тим прячется за деревом и обижается. Что Стах за ним следит, устроил целую засаду. Тим ждет, когда свет в палатке погаснет, чтобы умыкнуть фотик и проверить, чего Стах наснимал. Если Тим попадет на кадр, будет очень плохо, папа ему не простит.

Тим крадется к палатке под луной, очень целеустремленно — обыскать, забрать, уйти. Ощупывает всё вокруг, создает беспорядок, забирает полароид. Находит еще книжки и блокнот. Тиму ничего не видно, но на ощупь совсем не снимки…

Тим выбирается на берег. Долго крутит полароид, пока нечаянно не нажимает на кнопку. Вылезает какая-то плотная черная карточка, и Тим вертит ее в руках, пока не понимает, что это даже не пробный снимок…

Тим не уверен до конца, но кладет обратно полароид. Правда, карточку прячет в карман расстегнутой толстовки. Может, она еще проявится, и он ошибся, или она как-то открывается… Тим ничего не знает про то, как должны работать мгновенные снимки.

Он ложится рядом, нос к носу, хмуро смотрит на Стаха, потом касается его рукой и закрывает глаза…

IX

Это чужой сон, и Стах в нем пробирается в свете дня к тростнику. Там бьется раненый Тим. Тим попадает на то же самое место — и пугается западни и боли.

— Стой, подожди. Подожди.

Стах освобождает его второй раз. Тим с ним дерется за то, что он такое придумал и что пришлось всё повторить. И скрывается под водой.

Стах прыгает за ним. Хватает, обнимает руками за живот, тянет наверх. Он очень теплый, и не сильно зажимает, и Тим позволяет себя вытащить на поверхность.

— Пойдем на берег. Я найду бинты.

— Ничего нет…

— Что?

— У меня ничего нет…

Тим хочет, чтобы Стах думал, что это правда, — и тогда кровь исчезнет, а у Тима перестанет болеть хвост.

Стах не понимает:

— Показалось?

— Отпусти…

Стах отпускает и отплывает. Здесь очень глубоко и не коснуться ногами дна.

Тим спрашивает:

— Ты меня снимал?

Стах сознается, что:

— Ты от меня прятался, и ничего не вышло.

Тим очень хочет поверить, но не может. И Стах догадывается по его лицу. Цокает, выплывает к берегу, находит полароид в палатке. Делает пробный снимок, и выезжает черная карточка.

— Видишь? Это фальшивый кадр. Он такой один, самый первый.

— Вдруг ты снимал другие?

— Не снимал.

Вид у Стаха почти отчаянный. Тим закрывает глаза и уходит под воду.

— Тим, подожди! Я честно не снимал. Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?

Он поверил. Просто это всё. Это всё, за чем он пришел…

X

Стах просыпается от чувства утраты. Садится. Вылезает из палатки и осматривается вокруг.

Ночь безветренная и тихая. И вода совершенно безмолвна.