I

Бабушка с дедушкой честно отстояли Стаха перед его родителями. Сказали, что он устал после конференции.

Мать спросила:

— Сташа, где фотографии? Я думала, ты пришлешь. Тебе выдали грамоты? Хотя бы за участие?

И если от грамоты еще можно как-то отмазаться, от фотографий — нет. Стах говорит: «Фотографии будут позже», — и надеется, что будут. Какие-нибудь, черт бы их побрал. Может, он найдет. А потом скажет: «Блин, мам, я не попал в кадр». Она начнет что-то подозревать…

Но пока Стаху не до ерунды.

И он опять сбегает под вечер гулять. Под вопросительными взглядами бабушки с дедушкой. Они точно начали подозревать. Стах немного нервничает на этот счет. Но в основном ему так параллельно, что хочется врезаться в зеркало и одернуть себя. Стах. Перестань копать себе яму, слышишь?

Не слышит. Ничего, кроме гулкого стука в груди и висках.

II

У Тима в комнате корабль. Всё как положено: с мачтами и парусами. Стах Тиму объясняет термины: о том, что у каждой мачты есть свое имя; что канаты и крепления называются такелажем, а сами мачты и реи, пересекающие их, — рангоутом.

Не то что Тиму правда интересны все эти слова, но у Стаха так глаза горят, когда он собирает модель и делится… Тим улыбается и очень хочет поцеловать его. Но всякий раз осекается и просто касается. Рукой руки. Губами щеки. Стах сразу становится тише, иногда — до полушепота, иногда — до молчания.

Макет доделали. Но Стах сразу притащил смешную ниочемную гирлянду на батарейках. Он закрепил все лампочки внутри корабля — и осветил палубу. Он сказал, что можно и самому сделать проводку — и принялся рассказать о своем недавнем проекте на конференцию, тесно связанным с Тимовым ночником. Стах говорит про физику и электричество так, что даже Тиму интересно слушать, хотя он в доску гуманитарий — и эти точные науки не для него. Да Тим и не стремится: умеет в арифметику — и хватит.

«Этому вас в гимназии учат?»

Стах с Тимом сидят за столом, перед ними — корабль. Тим трогает его пальцем, когда слушает, отложив в сторону телефон. Он все ниточные натянутые канаты, весь такелаж на ощупь уже исследовал. Погладил фрегату нос: хороший фрегат.

— В гимназии тоже кое-что объясняют, конечно. Но там больше теории. В основном меня дедушка научил. У него как-то ловко выходит всё, что руками можно сделать. Летом он чинил старый радиоприемник. А вообще, ты же видел, он часовщик. Дедушка классный. Я бы вас познакомил.

Стах хитро Тиму улыбается, и говорит, пока тот не успел опомниться и напугаться:

— Если бы ты захотел. Придумали бы про тебя тоже легенду.

Тим рассеянно опускает черные ресницы. Смаргивает что-то невысказанное. Спрашивает: «Например?»

— Скучную обыденную. Может, ты от рождения немой. Учишься здесь, дома, дистанционно. И ни с кем почти не общаешься… Похоже на правду?

Тим кивает. Очень похоже. Почти так же грустно.

Тим пишет: «Я бы хотел учиться. По-настоящему».

Стах вполголоса включается в авантюру:

— Может, есть способ подделать тебе документы. Нет, это против закона и всё такое… Но ты представь: пропустишь самое нудное — школу, сразу пойдешь со мной в универ.

Тиму смешно… А потом он задумчиво затихает.

Стах садится и говорит всерьез:

— Если ты когда-нибудь что-то захочешь, пусть даже самое безумное… Приходи. Я всё организую.

Тим слабо улыбается. Он не очень верит, но он благодарен. За то, что рядом со Стахом у него чуть больше возможностей. Пусть даже только в теории… это всё равно очень приятно.

— Что ты расстроился, кот? — спрашивает Стах. — План был совсем другой… План был тебя приободрить.

Тим задумчиво смотрит на Стаха. Потом вздыхает. Он берет телефон. Ерошит себе волосы, пытаясь подобрать слова.

Он пишет: «Может, я слишком… ну, всерьез… это воспринимаю. Сразу думаю, что это опасно и если поймают, со мной всё будет очень плохо… Папа говорит: не надо рисковать, не надо никуда ходить. Я думаю, он прав, но просто…»

Просто в жизни Тима появился Стах. Сказал: «Если захочешь — мир такой большой».

Стах убежденно выдает:

— Я бы не допустил, чтобы тебя поймали.

И Тим ранено усмехается, закрывшись от него рукой.

— Нет, Тиша, послушай. Конечно, это слишком… Ну, документы и прочее. Но есть же безопасные способы посмотреть. Побывать где-то. Куда-то выбраться. Можно хоть ко мне домой. Ради эксперимента. У нас нет камер. Руки помоешь за закрытой дверью. Легенду я уже придумал.

Тим — маленький шуганный кот. Он почти вжимает голову в плечи.

— Не все плохие… Конечно, когда так живешь, за высокими стенами, и очень долго прячешься, кажется, наверное, что да… Но так можно свихнуться. Потому что всё время будет страшно. Мне не нравится мысль, что тебе всё время страшно. Поэтому, если только ты что-то захочешь, я всё сделаю как надо, по рукам? Давай мне руку. Вот так.

Стах забирает ломкую Тимову руку, которой тот скрывает лицо и чувства. Сжимает ее покрепче. Он хочет сказать: «Я сделаю мир для тебя безопасным. Насколько это возможно».

А Тим почему-то опять очень грустный…

— Тиша… Ну что ты расстроился?

Тим качает головой: не расстроился. Прижимается ближе. У Стаха от него остановки сердца, сбитый пульс, острая боль где-то глубоко под ребрами. Тим на стуле весь, как комок, с коленками возле груди, ступнями — на сидении. Стах его вот такого обхватывает, тянет в свою сторону, к себе. Зарывается носом в волосы.

Стах бы всё Тиму отдал: и моря, и океаны, и каждый корабль, спущенный на воду, захватил бы. Подделал бы документы, ограбил бы паспортный стол и банк в придачу, а затем перебил бы всех, кто посмеет даже как-то косо посмотреть.

Стах ничего такого не сказал бы, разумеется. Не вслух. Не Тиму. Но только потому, что Стах — часть безопасного мира. Может быть, самая важная. И должен вызывать доверие, а не отпугивать желанием достать до звезд.

III

Стах возвращается домой. Ложится на кровать. В кармане у него мурчит телефон. Стах оживляет экран. На экране написано ласковое «Тиша».

«Я очень тебя люблю, и каждый день всё сильнее, что ты такой хороший?»

Стах сжимает телефон пальцами, уронив руку на грудь, и закрывает глаза.

Потом включает экран и спрашивает: «А ты?» — вместо тысячи слов, вместо «я тебя тоже», вместо «сильнее уже нельзя».

Стах не знает, как уезжать… как вообще — отниматься от Тима. Как перестать ходить к нему. Не видеть… Не касаться. Он не знает. Он попытается сюда вернуться. Как можно скорее и насовсем.