I

Чтобы приехать, Стах наврал родителям о конференции (это он честно рассказал) и, напросившись отмечать на даче, наврал о самочувствии под новый год бабушке с дедушкой (это уже не рассказал).

Стах очень вырос за последние полгода, вытянулся, похудел — и телом, и лицом; ярче проступили скулы. Он игнорирует ужины, не выпускает телефон из рук, улыбается невпопад и регулярно бегает тайком из дома.

Короче, бабушка спрашивает у него за завтраком:

— И как ее зовут?

Стах ничего не понимает. Дедушка делает вид, как будто глубоко не в теме. Стах смотрит на него и ясно видит: слился.

Стах с опаской выдает:

— Кого?

— Девочку, которую ты прячешь с лета.

Стах бы театрально подавился, но сидит как вкопанный. Он бы сказал: «Это не девочка, а друг»… но это что еще за палево?! Стах опускает взгляд и напряженно ковыряется в тарелке.

Дедушка говорит:

— Тоня, оставь. Мне лично всё равно. Только предохраняйтесь. А то выйдет плохо, если она залетит, а ты бросишь учебу — это с твоей-то головой.

С головой, про которую половина педсостава говорит: «Тебе надо в науку».

Стах вспыхивает, уставляется на них обоих, возмущается:

— Что вы заладили?

Стах вскакивает с места с недоеденным. Чтобы вскочить и что-то делать — это в мать. Она, когда начинает нервничать, не остается ни одной грязной тарелки… Стах сливает содержимое в раковину. Потому что каша. И включает воду.

И почему-то, по какой-то из десяти тысяч невыразимых вслух причин, он бы хотел выдать легенду, что Тим — немой и учится дистанционно, что у него неполная семья, дом в поселке на отшибе. Если бы мать узнала хотя бы один факт из этого, она бы закатила. Насчет инвалидности, способа обучаться и отца-одиночки. Даже из-за дома. Мальчик — деревня. На кого равняться сыну?

Она сказала бы: «Почему не одноклассник? У тебя такой хороший одноклассник». Она точно знает, какого Стаху надо в друзья.

Он тяжело молчит. Потому что сознаться в Тиме — это то же, что предать его доверие. Потому что Тим всего и всех боится… и если Стах всё разболтает, это может быть последним, что он сделает.

Стаху вдруг становится… никак. И еще тоскливо. Он перестает намыливать тарелку и опускает руки.

II

Стах пишет: «Бабушка с дедушкой решили, что я хожу к девушке».

Потом он вспоминает, закрыв лицо рукой:

«Деда сказал: предохраняйтесь…»

Стах шлет длинное многозначительное многоточие.

А Тим, мгновенно прочитав, — смущенный стикер. И пишет: «Чтобы предохраняться, нужно заниматься чем-то, кроме сборки корабля…»

Стах падает обожженным лицом в подушку и замолкает. Признание только что обернулось крахом.

Телефон дважды вибрирует. Стах смотрит в экран…

А там что-то очень стыдное:

«Ты бы хотел что-нибудь попробовать? Со мной…»

«Ну… необязательно секс».

Во рту мгновенно пересыхает. Потому что Тим только что выжег Стаху тело и душу. Стах пылает, но честно пишет: «Не понял…»

Тим присылает смущенные смайлики. Это очень не к добру. И Стах уже начинает догадываться, что если не секс, то, наверное, около того…

Стах повышает на Тима буквы: «ТЫ ОБЕЩАЛ КО МНЕ СИЛЬНО НЕ ПРИСТАВАТЬ».

«И я очень скромно себя веду…»

Это правда. Тим даже меньше целует после того, как немного заглянул в прошлое Стаха своими бездонными магическими глазами. Стаху не на что жаловаться. Быть с Тимом комфортно. Они даже как-то вместе спали — и ничего… Стах не умер… И ему очень нравится, когда Тим касается. Даже если Тим сразу пускает по венам электричество. И целоваться тоже… Даже если от его губ и… этих ужасных сообщений сразу паника.

Стах выделяет вопрос, которым Тим мягко уточняет: «Не хочешь что-нибудь попробовать?» — и отвечает честно и серьезно. Он говорит: «Не знаю». И не добавляет, что к тому же очень страшно.

«Не знаешь в том смысле, что не уверен и мы можем немножко проверить, хочешь ли ты попробовать? Или не знаешь, потому что скорее нет, чем да?..»

Стах молчит. Сверлит взглядом экран. Пар почти валит из ушей. Стах почти валит из онлайна.

Пальцы заплетаются, набирая и стирая какую-то бессвязицу. Потом замирают, когда Тим опять печатает.

«Можно даже в одежде… ну… не раздеваясь, касаться друг друга…»

Стах понимает, в каком плане «касаться». Или думает, что понимает. Что Тим такое предлагает?..

Конечно, Стах врубается, что у Тима такое же тело. Стах в курсе, очень явно и безнадежно, что Тим — не девушка. Это не отталкивало, когда они были вместе… В смысле, Стах об этом даже не шибко думал, когда Тим лежал рядом. Тим — это просто Тим… колкий, нервирующий, волнующий, ласковый…

Но есть один крайне важный момент… Стах ему в штаны рукой не лез. Тим в ответ — тоже.

Стах набирает: «Я не уверен… В том, что я хочу. И в том, что я смогу тебя „касаться“…»

Как это правильно сказать? И кто вообще такое говорит? Стах ничего не отправляет. Он зависает.

И пытается представить… что потрогает Тима так… через смешную плюшевую пижаму. Накроет ему пах горячей ладонью. Почувствует, какой он…

Стах завелся почти с ничего. От дурацких Тимовых вопросов, от одной фантазии. И лежит с пылающим лицом на боку. Он выделяет сообщение, в котором Тим пишет: «…можем проверить, хочешь ли ты». Стах ставит точку под ним. На него — ставит точку. Утвердительный знак. Согласие.

Хотя что там проверять…

Если Стах не знает, что ему теперь делать…

А Тим спрашивает: «Придешь?..»

Стах обреченно пишет: «Как идти со стояком…»

Тим присылает многоточие… непонятного содержания. Потом говорит: «Желательно быстрее…»

Ужас. Паника. Кошмар. Кранты.

Но Стах поднимается с постели и подхватывает куртку.