I

Со второго сентября Стах выходит на свободу и пишет Тиму: «Наконец-то». Тим улыбается скобками: «Спасся из дома?»

И он вдруг знает. Больше, чем кто-либо. А они общаются всего несколько дней.

Стах записывает голосовое:

— Еще не спишь? А я уже. Не выспался — кранты.

И, между прочим, из-за Тима. Вчера так получилось, что Стаха дергали до ночи, и только после двенадцати, когда отстали, можно было поболтать.

Стах говорит:

— Сейчас в бассейн пойду сначала. Я теперь не плаваю как раньше. Это так… для души и тела. Ты пойдешь? Со мной.

Тим идет.

II

Стаху хочется ему всё показать. Бассейн, дорогу до гимназии. Себя — растрепанным. Но Стах показывает только себя — и уже после бассейна. Он записывает Тиму видеосообщение, где не поправляет, а наоборот, лохматит спутанные, жесткие и вьющиеся волосы, а они ложатся как хотят. И вспыхивают пламенем, и золотятся, потому что светит солнце.

Стах крутится вокруг своей оси, чтобы Тим рассмотрел — что позади, за ним. Но Тим смотрит только на Стаха. Который говорит:

— У вас, наверное, тепло. А тут скоро первые заморозки. К середине сентября лужи заледенеют, а под конец — снег выпадет. И до весны как до Китая. На девятое мая всегда какая-нибудь вьюга. Я уже скучаю по лету.

Стах щурится на солнце и прикрывает один глаз. И говорит, переключая камеру вперед:

— Как тебе северное солнце? Наверное, через экран не передать. Оно, зараза, холоднее.

Стах усмехается. И отправляет. Он не знает: Тим смущается, глядя на подвижную мимику и почему-то всегда хитрую улыбку. Глаза у Стаха — карие, подсвеченные «северным» солнцем. Глаза у Стаха — каленый янтарь.

Тим решает: «Тебе надо было в актеры…» И добавляет: «Я бы смотрел с тобой фильмы».

Стах Тиму записывает «фильмы» с собой в главной роли.

— Ну смотри. Эксклюзив. Потом продашь за бешеные деньги. Ладно, шутка. Я не собираюсь в эти так называемые «творческие профессии». Меня дома не простят. Сразу повесят. Скажут: иди-ка в армию. Стану военным. Буду ходить в форме. Я и сейчас.

Стах расстегивает ветровку, чтобы показать белую рубашку.

— У нас такая тема… Типа, форма изумрудная. И шьется под заказ.

Стах опускает камеру на темно-зеленые брюки. Потом поднимает и говорит:

— Я сегодня без пиджака пошел.

Тим окончательно смущается. Потом смущает Стаха словами: «Ничего такой фильм…»

III

В гимназии на переменах громко, на уроках — скучно. Тим знает, потому что Стах водил его с собой.

Тиму понравилась библиотека. Он там сидит со Стахом в обед и борется со сном.

Стах ему говорит:

— Теперь могу читать. На переменах. Загуглю твои книги. Узнáю, почему за них может быть стыдно. Может, прикупить? Что посоветуешь?

Он смеется… а Тим честно говорит: «Лучше не покупай… Если твоя мама увидит — может плохо кончиться…»

И Стах смеется:

— Что ты читаешь, Тим? Там восемнадцать плюс?

Тим говорит, улыбнувшись скобкой: «Бывает…»

Если Стах поищет эти книги, то поймет… Тим боится его реакции. И ждет. И хочет улизнуть — подальше от всего этого нервного.

Тим записывает Стаху видеосообщение. Очень тихое, немое. Он на нем сонный, лежит щекой на подушке, потом — тычется в подушку носом. Закрывает-открывает синие глаза. Подпирает голову рукой, проводит худенькими пальцами по лицу, ерошит угольные волосы. Переключает камеру, показывает Стаху бассейн через окно. Обрывает видео. И пишет: «Пойду спать под воду… Никому не говори».

Стах до сих пор не видел Тима. Вот так, на видео или на фото, а не в жизни… Стах понимал, что Тим волшебный. Но подзабыл — насколько. У Тима кожа белая. И тонкий профиль. И мягкие черты. Плавные линии высоких скул. Что-то кошачье — в глазах, особенно когда прищурится. И что-то трогательное — во всем, когда он такой… засыпающий.

Стах повторяет видео. Потом еще раз.

Ради приличия он пишет Тиму: «Спокойных снов».

И снова смотрит на него. До бесконечности. Вернее — до звонка.

IV

Когда Тим уходит, становится немного пусто. Стах ищет его книги, чтобы почитать. И выбирает по названию почти что-то родное: «Скажи волкам, что я дома». Он говорит Тиму, что начал и что книжка какая-то «бабская». Всё это очень потешно. Потому что Тим читает такие книжки. Потешно, пока Стах не понимает, в чем подвох…