I

Довольный растроганный Тим таскается со своим котом в белой рубашке Стаха. Заходит в дом, потому что тоже несет пакет. Ставит его в кухне, подвиснув возле зеркала. Рассматривает бейсболку. Потом теряется, когда его привлекают — к разбиранию пакетов.

Никак не может выпустить кота из рук.

Дедушка замечает и усмехается:

— А я думал: ты себе.

— Это почти серьезная история. Ностальгического толка. Высокие материи. А у тебя все хиханьки и хаханьки.

Дедушка всерьез смотрит на Стаха. Еще мгновенье — и Стах уворачивается от шутливого подзатыльника. В основном за хамство.

Но Тим правда очень трогательный и забавный. Он затем сидит в кухне, уложив на колени кота, пока Стах под чутким руководством бабушки маринует курицу.

— Будете обедать? — спрашивает бабушка.

— Да. А потом пойдем.

II

Тим почти сразу лезет за Стахом на чердак — и все еще со своим котом. Садится рядом на коленки. Стах присел у рюкзака. Надо достать книжки. Чтобы чуть попозже положить бутылку. Замечательно Стах скатывается по наклонной…

— Арис, — зовет Тим, снимая кепку, и тычется носом, а затем и губами в щеку.

Ну… Стах, конечно, ждал, потому что он нашел палатку, фонарь, бейсболку и одного игрушечного тимоподобного кота. Поэтому он пытается строго спросить:

— Мурчать пришел?

Но Стах — поплывшаяся фигня из снега, поэтому строго у него не получается.

А Тим сосредоточенно кивает и, понурив голову, опускает нос на плечо. И вдруг этот невинный жест колет Стаха больше, чем любой поцелуй.

Стах немного теряет улыбку, но отбивается шуткой:

— Будешь в подарках. Как любовница.

Тим не соглашается. Потом тихо мяукает:

— Можно я буду с мужским окончанием не только как Тиш?..

Стах усмехается:

— Это же придется с тобой спать, я не готов.

— Арис… — Тим тянет уголок губ. — А с любовницей не надо?..

— Я и так дарю подарки. Я удобный человек.

Тим прыскает. И мурчит про Стаха:

— Ты дурак.

— Я организовал целый поход, — Стах загибает пальцы, — две кепки, одного кота… А ты говоришь: «Дурак».

Тим трется щекой и улыбается. Стах, склонив голову, наблюдает его смешную порозовевшую морду — и вздыхает сам на себя. И Тиму говорит:

— А ты эльф.

Волшебный и сказочный. Неземной.

— Это потому, что «мои уши — острые»?

Стах обалдевает — и отнимает у Тима кота.

— Что ты тут вспомнил?!

— Арис, отдай…

Стах хватает Тима под ребрами. Тот сразу выгибается.

— Я ему — комплименты.

— Нет, Арис, пожалуйста, только не это…

— Цветы по утрам.

— Арис, ну не щекоти…

— Ты слышишь?

Тим слышит — и целует Стаха в губы. У Стаха — остановка и сбой. Руки, щекотавшие Тима, замирают обезоруженно. Стах попадает в плен — во времени и пространстве.

Тим размыкает губы, вынуждая — отступить. Прижимается лбом. Гладит по щеке большим пальцем. Он серьезный и почти расстроенный. И спрашивает:

— А если любимый? В мужском роде… Ничего?

Тим подстреливает Стаха. Где-то глубоко внутри и постоянно. Стах — смущенный растерявшийся мальчик. И не знает, как такое отбивать.

Он слабо усмехается:

— Ну что ты спросил?

Тим тянется и обвивает руками. Шумно переводит дыхание — где-то у Стаха за ухом. Прижимается и обмякает.

Стах сидит без движения. Почти полминуты. Пока не понимает, что подтекста в этом нет. Он вспоминает, что хотел и сам. Но это было давно. Как в другой жизни. Обнимать Тима как своего, как лучшего друга… и можно вот так — до конца времен.

Но что это с Тимом? Заболел?

Стах отмирает. И с опаской скользит рукой по его пояснице, немного гладит. Ждет, когда Тима отпустит — и отпустит сам Тим. Ну или когда начнет таять и целовать. Но тот прижался как насовсем.

И Стаху смешно, что он весь подобрался клубком, как разомлевший ежик.

Правда, иголки никуда не делись — и впиваются…

Стах чувствует все до единой.

Тим льнет ближе, крепче и теснее. Долго и напряженно молчит. Потом неровно, рвано выдыхает.

Не отпускает.

III

После того, как Тим отлип, он стал тише обычного. Стах следит. Тим выглядит успокоенным и немного уставшим. Он валяется в постели, рядом с ним валяется кот. Тим выравнивает раскинутые в разные стороны лапки.

Стах не знает, о чем он думает. Может, вспоминает о маме. Может, ему «слишком много» из-за того, сколько Стах опять напланировал на один день. С другой стороны — а что здесь растягивать? Самое важное они купили, теперь надо сходить к новой подружке Тима, а потом, уже на месте, устроиться — и целый вечер отдыхать.

Тим будет сегодня плавать.

Эта мысль очень приятная, и Стах ложится рядом довольный. Тим сразу кладет на него руку. Ласково Стаху улыбается в ответ. Он вроде в порядке…

— Ну что, будешь еще валяться? Или пойдем?

Тим зависает и не помнит, куда хотел. Потом он выдыхает:

— А…

IV

Тим постоянно ластится. Наверное, от благодарности. Или большой любви. Он задевает Стаха в доме — и всю дорогу к Свете. Дорога к Свете занимает минут пять от силы, потому что застряли они в поселке, но все равно…

Света сидит на крыльце и собирает из разбросанных по полу цветов букет — в вазу. Усаживает гостей на лестнице — кивком.

У Тима больше нет кота, только рюкзак Стаха на плече. Теперь он садится на ступенях, уставившись на свои ноги. Ноги у Тима белые, с проступающими жилками и острыми коленками. Видеть такое — выше всяких сил. Стах откидывается назад, локтями на ступени, запрокидывает голову и закрывает лицо чужой бейсболкой.

— Я дособираю — и пойдем, — говорит Света.

— Куда?

— За вином. Если не передумал.

— Нет… Пойдем.

Света не торопится. Стах слышит, как она крутит вазу. Тим подозрительно затихает под боком, и все как будто застывает. Горячий солнечный язык печет кожу. И Стах думает, что белые Тимовы ноги покраснеют к вечеру даже под кремом…

Света спрашивает у Тима задумчиво:

— Я с ней не знакома?

— С кем?

— С твоей девчонкой.

— Сомневаюсь…

Стах усмехается.

В разговоре он участвовать не хочет. Он, скорее, за компанию. Ну и чисто из любопытства. Не очень понятно, что это за вино такое подпольное — и куда за ним нужно идти.

— Сколько тебе лет?

Тим зависает. Потому что вопрос, конечно, невероятной сложности. Потом, видимо, посчитав в уме, отвечает:

— Семнадцать.

— Врешь?

— Зачем?

— Из-за вина.

— Зачем?..

Стаху смешно. Даже если Тим младше, какой-то год сверху решит? Если уж врать, то говорить, что восемнадцать… Хотя в это точно верится с трудом. Тим маленький и хрупкий. Особенно с румяными щеками.

— Серьезно? — Света не может примириться, что Тиму больше тринадцати (Стах тоже).

— Да.

— Я бы не дала.

— Ну… — Тим тянет уголок губ. — Я вроде и не подкатывал.

.

.

.

Хрупкий маленький Тим — вдребезги. Стах сдвигает назад бейсболку и уставляется на него в упор.

— Ты решил собрать гарем?

— А, — Тим даже чуть смущается, — я забыл…

Что именно? Себя?

Тим сминает губы и хранит секрет.

Свете тоже очень интересно:

— Забыл, что у тебя уже есть девушка?

Тим тихо ужасается:

— Такое я даже не вспоминал…

Света кидает в Тима первым, что ей попадается под руку: ромашкой. Он закрывается рукой.

Смотрит на нее недоуменно. И не понимает:

— За что?

Стах говорит:

— Веди себя прилично.

— Я и так…

Стах хочет возразить, но вспоминает, каким еще бывает Тим в постели — без кота.

.

.

.

Стах пихает Тима. Тот упирается — и ласково. И мурчит:

— Ну Арис…

Ужасно.

Тем временем Света собирает с пола цветы в охапку, проходит мимо Тима, между ним и Стахом. Добавляет:

— Ты слишком «нежно» выглядишь для таких шуток.

Стах полностью согласен.

Тим опускает взгляд и тянет уголок губ. Потом поднимает ресницы и выдает:

— Тебя это смущает?

Тим.

Света выкидывает лишние цветы, скрещивает руки и смеряет Тима взглядом. Добавляет холодно:

— И для своей клички.

— В смысле?..

— Без смысла, мальчик Кай.

— Чего?..

Тим поднимается за Светой. Стах смотрит ему вслед. Какое-то время. Хорошо так сверлит взглядом. Тим вообще осознает, что Стах сидит прям тут, под боком? Видит и слышит.

Стах пружинит с места, догоняет, хватает и шепчет ему в ухо:

— Если ты не прекратишь — запру тебя на чердаке.

Тим — теряется. Медленно, с трудом переключается на Стаха.

— Ты чего? Ревнуешь?..

Стах не ревнует. Это не ревность. Это — свинство.

— Либо ты со мной, либо флиртуешь с бабами.

— Я не…

— Ты — да.

Стах уходит вперед. Тим тормозит его за руку.

— Арис… это просто шутка.

Стах вырывается.

— А я, по-твоему, дурак. Я в курсе.

V

Для Тима все одно и одинаково — и ничего не значит: пошло шутить, строить глазки, целоваться в губы. Стах даже не взбешен. Он бы назвал это глубоким охреневанием. Больше всего Стаха поражает в этой ситуации, что Тим вообще не понимает: а что такого? Он еще вечно делает вид, как будто Стах все выдумал и предъявляет на пустом. Ну целовался взасос с подружкой — и что такого? Это без чувства. Ну пошутил — и что такого? Это просто шутка.

Стах чувствует себя оленем. Скоро начнет рогами задевать деревья.

Тим тихий всю дорогу. Но липнет. В основном касаясь пальцами. Шепчет:

— Не злись.

Стах уставляется на Тима. У Тима — грустное и честное лицо, преисполненное лучших намерений. Стах цокает.

— Арис, ну перестань… Если хочешь, я больше не буду.

— Что ты не будешь?

Тим зависает. И произносит тише:

— Только с тобой.

А, так все-таки он понимает?

Стах бросает:

— Тоже мне удача.

Тим пытается затормозить его, но Света уже подошла к магазину. И с разборками приходится повременить.

У выхода курит девушка лет двадцати пяти. Ее темные волосы забраны в хвост, у нее косая челка и еще не загоревшее лицо. Проколотые бровь и губа напоминают Стаху Маришку. Короче, очередная девочка ему заранее не нравится.

Света спрашивает у нее:

— Яра, сколько ты им дашь?

— Я тебе прокурор?

Яра даже не смотрит в сторону Стаха и Тима. Как будто они лишние и чужие. Она говорит со Светой о чем-то, что не относится к делу:

— Ты видела, к Смирновым внука привезли? Такого маленького…

Она показывает рукой с дымящейся сигаретой, что он ей по пояс.

— Так это он гуляет? У пруда.

— Как бы потом не всплыл…

— Они вроде не слишком старенькие, чтобы не следить.

Яра как будто медлит. Держит паузу. Потом оглядывает Стаха с Тимом. И продолжает разговор со Светой, а не с ними:

— Это Кай?

— Ага…

Яра натянуто улыбается.

И Стаху говорит:

— А ты, похоже, Герда.

Стах поднимает взгляд. Безэмоциональный.

— Я, конечно, тоже не прокурор. Но дал бы тебе лет пять. За пределом садика в жизнеспособность таких шуток верится с натяжкой.

Яра равнодушно стряхивает пепел.

— Это не моя шутка, малыш. Ты бы подумал, прежде чем рычать.

И что ему подумать? Спасибо, что поставила в известность? Стаху нет дела, что о нем говорит деревня. Он здесь пробудет еще максимум недели две. Если не меньше.

Яра переключается на Тима:

— Тебе какое? Красное?

— Только не слишком сладкое…

Яра выдыхает дым — задумчиво, наверх.

— Хочешь молдавское? Оно приятное, не терпкое.

Тим пожимает плечами и говорит, что:

— Можно.

Яра тушит сигарету и заходит в магазин. Тим не идет за ней, спрашивает Стаха взглядом. Лучше бы он так интересовался, можно ли флиртовать со всеми подряд. Стах усмехается.

— Ну иди.

Тим идет.

Света, оставшись со Стахом в хвосте этой процессии, спрашивает у него:

— Что у вас с Павликом?

Стах прикидывает на ходу:

— Он туповат?

— Ну это ясно. И все-таки?

— У меня нет к нему претензий. Кроме одной: он лезет.

— А Андрей?

— А что Андрей? С ним вроде ровно, нет?

Они заходят в небольшой продовольственный магазинчик. Внутри темнее, чем на улице. Яра пробивает Тиму бутылку. Покупка вина — до скучного прозаичная, без открытий.

— Тебе одну?

Тим зависает. Яра подсказывает:

— Если хочешь переспать с ней, лучше две.

Тим не понимает:

— Я настолько плох?..

Стах опускает козырек пониже. Пожалуй, идти с Тимом было не самой лучшей идеей. Тим отлично справляется сам. Вписался. В чисто женский коллектив.

Вот и Яра говорит ему:

— Ты, вообще-то, очень хорошенький.

Правда, еще она добавляет:

— И совсем не отмороженный.

Лучше комплимента даже «ловкий» на комплименты Стах не изобрел бы. Но Тиму — ничего. К тому же до него, видимо, доходит, почему он Кай:

— А… Это почти мило…

— Если бы меня считали отмороженной, я бы не думала, что это мило.

Тим убирает бутылку в рюкзак, пожимает плечами.

— Есть свои плюсы?..

— В том, что считают отмороженным?

— В том, чтобы им быть…

— Так ты ведь не похож.

— Ну… — Тим тянет уголок губ. — Спасибо?..

Яре весело. Она желает:

— Приятного вечера.

Тим теряется — и какое-то время молчит.

Стах уже выходит, когда тот тихо произносит:

— И тебе…

VI

Тим взял одну бутылку. Потому что, видимо, очень хорош. Они попрощались со Светой, теперь Стах может пожурить его:

— Повел себя как джентльмен или самоуверился, что ты неотразим и я не устою?

Тим поднимает на Стаха растерянный взгляд.

— Ну что ты злишься?..

Стах отрицает-игнорирует и ставит Тима в известность:

— Я никакое сладкое не пью. Даже если оно «полу».

— Арис, это вино…

— И вина тоже. Я вообще не пью. Ну разве что чай. Без сахара. Чем тебе не угодило пиво? Кроме того, что оно мерзкое, как и весь алкоголь.

— На свидание?..

Интересно. И «многообещающе» — в самом плохом смысле.

Стах усмехается:

— Я звал тебя в поход.

Тим опускает взгляд и серьезнеет. Какое-то время он тихо идет, придерживая рюкзак за лямку.

Стах рюкзак отнимает. Забирает себе.

Тим тормозит.

Стах тоже — из-за него. Затем возвращается к нему, подходит вплотную и выдыхает почти в губы:

— Шутка.

Но, подумав, добавляет:

— Или нет.

Стах отходит. За спиной сразу повисает тяжелое и вьюжное молчание. Его не заглушает ни галдеж птиц, ни стрекочущий хор.

Потом Тим отвисает:

— И после этого ты говоришь мне, что не обижаешься?

Стах оборачивается с усмешкой.

— Я в этом убежден. Как и ты — в том, что просто шутишь, когда флиртуешь с кем попало.

Тим опускает голову. Прячет улыбку. Потому что Стах обижен — и нельзя над ним смеяться.

— Я вижу, как ты веселишься, — заявляет Стах.

— Арис…

VII

Стах заносит на чердак бутылку — и Тим сразу прилипает. Обхватывает лицо ладонями и целует в губы. Вынимает из Стаха прощение. Вместе с душой и костями.

Потом он отстраняется и гладит по щеке.

— Я очень тебя люблю. Даже если иногда ты ведешь себя как девчонка. Моя.

|

|

|

|

Стах нападает на Тима — с целью защекотать его насмерть. Тим мяукает и вопит:

— Арис, не надо! Пусти! Пусти, я больше так не буду! Обещ — а-а-а! — ю!