I
Стах, кажется, понял, как работает алкоголь, еще когда подходил к берегу. Не то что его развезло, как Тима. Просто тело стало каким-то… Стах бы назвал это слабостью. И еще немного туманилось в голове.
Когда у Стаха были ужасные боли после первой неудачной операции, мать всучила ему четверть таблетки, в основе которой — опиум. Подействовало не сразу, но когда подействовало… Свет вроде был такой же, только ярче. Тело вроде было легким, но тяжелым. Когда Стах поворачивался с боку на бок, казалось, что поворачивается весь мир, — и было спокойно и сонно. Как в колыбели.
Хотя Стах честно без понятия — как в колыбели.
В общем, если сравнивать, вино на троечку.
Хотя с гравитацией что-то неладное все равно, особенно когда наклоняешься. Но Стаха, разумеется, не развезло. Не с полбутылки, разделенной с Тимом. Однозначно нет.
Он ныряет в воду. Какое-то время прислушивается к себе. Плывет со странным ощущением не очень податливой легкости внутри. Плыть не тяжелее, и не то что сильно по-другому… Но Стаху хочется вот эту неподатливую легкость — в море. В воде там как будто невесомей.
Вот бы Тима на море.
Стах подплывает ближе к берегу, чтобы опереться ногами на дно. Забирает рукой мокрые волосы назад. Пытается отыскать Тима.
Тим на берегу. Стоит. Расстегивает пуговицы. Очень медленно и озадаченно. Тим такой всегда, но почему-то Стаху кажется, что он больше, чем обычно, мучается с собственными пальцами.
Стах говорит ему:
— Только не раздевайся догола.
Выходит негромко — и вода хорошо доносит до Тима звук его голоса.
Тим тянет уголок губ. Поднимает голову и спрашивает:
— Почему?
— Это не слишком-то прилично.
— Не хочешь меня видеть?
Да Стах все видел. Правда, не в состоянии покоя. Но ему хватило. Стах не имеет понятия, как относится к члену Тима. Ну… он есть. И, по ощущениям, выглядит лучше, чем можно было ожидать. В смысле у Тима ничего член. Как и весь Тим. Но что теперь, светить им?
Тим снимает рубашку. Не опускает, не бросает рядом. Она просто бесстыже падает ему под ноги.
И Стах погружается под воду.
II
Тим зашел почти по пояс. Его тонкая фигура в сумерках кажется лунной. Тим поднимает взгляд и шепчет:
— Я ничего не вижу. Мне не по себе, когда непонятно, куда идти…
— А куда ты хочешь? Иди ко мне. Здесь не слишком глубоко.
Тим верит на слово. Идет к Стаху, опускаясь почти по плечи в воду, и обнимает. Стах на автомате придерживает его, чтобы он точно оказался в безопасности. Скользит рукой по его телу. И Тим вдруг улыбается:
— Даже в воде…
— Что?
— У тебя руки горячие даже в воде…
Тим касается носом носа.
— А что, тут что-то должно поменяться? Резко остыну? Я водяной, я водяной…
Тим опускает голову.
— Совсем дурак.
Стах держит Тима. Тот не паникует. И не жалуется, что вода холодная. Хотя она холодней, чем в омуте, где Стах нырял с мальчишками: здесь течение сильнее.
— Не страшно?
Тим мотает головой отрицательно и шепчет:
— Ты меня держишь.
— Держу.
Тим тянется к Стаху — и находит его теплыми губами. Неторопливо и поверхностно целует, потому что запомнил, как ему нравится. Звук размыкающихся и смыкающихся губ какой-то очень громкий в наступившей тишине.
Стах чуть сжимает пальцы на его спине.
А когда Тим отстраняется, Стах его спрашивает вполголоса и хрипло:
— Будешь учиться плавать?
— Я бы так стоял…
Стах улыбается. Тим — бездеятельность…
— Можно полежать… Вода тебя тоже подержит. Лучше, чем я.
Тим не соглашается.
Стах говорит:
— Будешь смотреть на небо.
Тим вдруг понимает, что он имеет в виду. И переспрашивает:
— Лечь?..
— Да, на спину.
— Я утону…
— Нет. Тут вся хитрость в том, чтобы ты расслабил тело. И тогда вода тебя вытолкнет. И я тебе помогу.
Тим не уверен. И отрицательно мотает головой.
— Ладно, я не заставляю… Хочешь попробовать поплыть? Я отойду немного. И поймаю тебя.
Тим хватает Стаха.
— Нет, Арис, подожди.
— Отойдем поближе к берегу? Чтобы ты мог встать, если что?
— Ладно…
Стах провожает Тима и, отпуская, отплывает обратно. Говорит:
— Оттолкнись ногами и раздвинь воду руками впереди. Как лягушка.
Стах показывает — подплывая к нему ближе. Тиму смешно — и он Стаха ловит и целует.
Стах разрешает:
— Ладно.
И просит тише:
— Теперь ты.
Тим удерживает Стаха за предплечье.
— Только не смейся, если не получится…
— Не буду.
Стах возвращает расстояние между ними и наблюдает. Тиму неловко. И он долго не решается.
В конце концов он закрывается руками и шепчет:
— Не могу, когда ты ждешь…
— И кто же тебя будет ловить?
— Я понимаю, но все равно…
Вот когда Тим расстегивал под Стахом джинсы, он мог. Даже если Стах смотрел.
— Плавать перед мной неловко, а дрочить — нормально?
Тим сминает губы. Брызгает в Стаха водой. Когда брызги стихают, Стах успевает открыть глаза — и тут же подхватывает подплывшего Тима.
Тим шепчет:
— Можно тебя смутить?
Стах не уверен:
— Насколько сильно?
Тим прикусывает губу и говорит:
— Очень сильно…
— Что, у тебя встал?
— Нет…
Тим смотрит ласково — на Стаха, который улыбается и уже смущен, и уже почти сильно.
— Извини, что я скажу. Ты очень красивый. Везде. Не могу перестать об этом думать.
.
.
.
Стах терпит. С минуту. Потом падает. Назад. Театрально. Чуть отплывает на спине и забрызгивает Тима ногами, попутно уходя под воду — в кувырке. Он погружается с мыслью, что это было к слову о дрочке. И когда Тим до этого сказал «везде» про поцелуи, он говорил о том же самом.
Стах выныривает и забрызгивает Тима снова — только теперь руками.
Тим сначала отворачивается, а затем прячется под водой.
Стах напрягается. И на всякий случай, поймав его, вытягивает на поверхность. Тим вытирает лицо. И просит:
— Ладно, Арис, прости. Не злись.
Стах не злится. Это неловко.
— Ты дурак, — говорит он спокойно.
— Я знаю. Иногда просто…
— Мне явно надо выпить больше, чем тебе. Серьезно.
— Извини, — Тим правда выглядит виноватым. И сожалеет: — Не хочу все портить…
— Да ты и не особо. Будешь еще плавать?
Тим вглядывается в Стаха: точно? Стах усмехается, ловит Тима пальцами за шею, целует в губы и говорит:
— Касание1. Я отплыву, давай еще.