«Наличие жестокости
позволяет проверить силу
собственной веры,
где в принятии страданий
или их отрицании
определяется, насколько
ты любишь своего Бога».
В.С. Шульга

Тай впервые увидел вампира вживую лет в пять. И тот показался беспомощным и несчастным. Особенно когда осел в парке на клумбу, свалившись почти без сил. Тонкое и белое существо. Белое, как если бы его напудрили с ног до головы мукой или чистейшим тальком.

Тай знал, что это вампир, по красной форме. Тюремно-лагерной вампирской форме. Когда Тай был маленьким, ни о каких правах вампиров еще слушать не хотели. И о какой-нибудь другой одежде не шло речи.

Прохожие тоже заметили. Начали ускорять шаг и спешно уходить из парка. А Тай обогнул большой двухъярусный фонтан и подошел чуть ближе. Он, конечно, слышал взволнованный голос мамы, упустившей его на минутку, но все равно…

Глаза у вампира были запавшие от худобы, с темными кругами, черные-черные, как если бы по радужке расползся зрачок. А еще — влажные, потому что слезились. Солнце не светило, было пасмурно, но их все равно, наверное, очень резало.

Вампир дышал через рот, часто и поверхностно.

А потом он увидел Тая. И сначала стал щуриться, а затем Таю показалось, что он сделал первый глубокий вдох. Пытаясь проморгаться, вампир огляделся.

И, оглядевшись, сорвал цветок. Ярко-голубого цвета. Осторожно протянул.

«Я не опасный».

Тай растерялся. Ему показалось: пальцы слишком костлявые и длинные. Как лапки у паука.

Вампир сказал Таю:

— Он как солнышко. Ты же любишь солнышко? Возьми. Не бойся, возьми.

Тай хотел ответить: «Он ведь не желтый». Он тогда не знал, что вампиры не различают цветов.

Не ответил. Не пошевелился. Тай вообще ничего не мог. Смотрел на белое лицо. В черные слезящиеся глаза с темными тенями вокруг них. Ярче глаз были только губы — бледные, в темных трещинках, словно их целовала смерть.

С них срывался шелестящий ласковый голос:

— Весь светишься…

Вампир слабо улыбнулся. И Таю показалось, что клыки у него выбиты.

Вампир спросил его:

— А тебе когда-нибудь брали кровь из пальца?

Таю брали кровь из пальца. Было совсем не страшно. Только неприятно.

Вампир перешел на шепот:

— А ты бы подарил мне каплю крови? Крохотную каплю крови… Только на один глоток… Чтобы унять боль. За мной скоро придут. Будет очень больно. Очень-очень. Но если ты подаришь всего каплю, только каплю… У маленького мальчика должно быть доброе сердце. У тебя доброе сердце? Ты бы помог мне? Всего каплю…

Тай все еще не шевелился. Как будто отключилось тело. И затем, даже когда вырос, не мог объяснить себе почему.

Потом прибежали полицейские. Они повалили слабого вампира на асфальт и зачем-то стали забивать дубинками. Вперемежку с оскорблениями сыпали сверху на него: «Думал, уйдешь? Сбежать думал?»

Тяжелые ботинки растоптали хрупкий голубой цветок.

Вдруг Тая схватила мама, ощупала всего руками, словно он где-то повредился, словно какая-то его часть могла исчезнуть, и почему-то заплакала.