I
Тай рано просыпается. Проверяет, что суббота, шесть утра. Его клонит в сон. Почти что нестерпимо. Тай заставляет себя встать. Тело тяжелое, ноги ватные. А еще он просидел на диване с Ашем до рассвета. Все затекло, хуже всего шее.
Аш чутко реагирует на Тая. Наблюдает за ним, щурясь подслеповато в сумерках. Беспокоится, когда Тай встает. Поднимается, идет за ним.
Тай хлопает дверью в туалет. У Аша перед носом. С этим проклятым чувством — дежавю.
II
Одри просыпается позже. Когда Тай уже одевается в коридоре. Опуская все приличия и «добрые утра», он говорит:
— Я планирую съездить домой.
— Тай, — просит Аш, — можно с тобой?
— Ни за что.
— Почему?..
Тай уточняет, что едет:
— Через магазин. Может, вам что-то нужно?
Одри включается на ходу, с опозданием. Смотрит на Аша, переодетого в свое — женское, чуть не розового цвета.
— У тебя нет вещей? Мужских в смысле. Я бы позвонила Гасу, но ты понимаешь сам…
Тай оценивает Аша. Как кого-то, кому будет велика его одежда.
— Могу к родителям заехать. Там оставалось что-то еще со старших классов…
— Тай. А ты скоро вернешься?
Аш воскрешает прошлое всякий раз, как произносит его имя — таким тоном. И задает вот такие вопросы — которые немного душат.
Тай тяжело вздыхает. И шепчет Одри:
— Мне нужна пауза.
— Я понимаю…
— Я ненадолго.
— Хорошо.
III
Одри провожает Тая и даже успевает сделать себе завтрак, но, памятуя прошлый кровавый вечер, выходит в коридор — проведать Аша. Наблюдает, как Аш прижался к двери — и слушает. Она вздыхает…
— Аш, — зовет Одри, аккуратно отстраняя его от двери. — Тай напоил тебя своей кровью?
И Аш замирает — словно она его ударила.
Одри мягко спрашивает:
— Сделка завершена?
— Нет, нет, это чтобы помочь… Это чтобы я выжил.
— Это была услуга за услугу.
— Нет, Одри, что ты говоришь? Я не пил у Тая крови в парке. Это по-другому…
— В парке?
Аш не объясняет, он возвращается к двери.
— Аш, ты же понимаешь, что Тай не уйдет от Бетти?
— Кто такая Бетти?..
— Это его жена.
Аш теряется. Обдумывает. Говорит:
— А. Человек…
— Тай больше с тобой не будет. Он любит Бетти, он совершил ошибку.
— Нет, он пришел…
— Он пришел, потому что я попросила помочь.
— Нет, нет… Таю не все равно.
— Таю не все равно в целом, Аш… Он бы сделал это для любого, не только для тебя…
Одри видит, как что-то ломает в Аше. Он затихает и оборачивается на нее с неверием. Он спрашивает Одри:
— Это не слишком жестоко? — о том, что она сказала ему.
— Мне жаль…
IV
До обеда Одри таскается по квартире. Привыкает к Ашу, который сидит на кухне, закутавшись в плед с головой. Пытается смириться, что Аш теперь останется. Надолго. Навсегда. До чьей-нибудь смерти, его или Одри.
Они не обсуждают это. Просто Аш считает, что теперь тут его дом, а Одри — его человек. И Одри прекрасно знает, что он так считает.
Одри бы, может, погоревала об этом, если бы не знала, что так в итоге случится. И если бы у нее не было проблем поважнее. Теперь, когда Ашу лучше, Одри думает, что у нее больше нет оправданий, чтобы оттягивать. Ей нужно позвонить волонтерам из центра помощи.
V
Признавать такое неудобно, но поджоги редко раскрывают. Расследование вряд ли что-то даст, но, пока оно ведется, волонтеры отрезаны от своего основного помещения и даже не могут его почистить, чтобы начать делать ремонт.
Это помещение на окраине они когда-то выкупили, потому что никакой арендодатель не согласился бы сдать место под вампирское убежище. Деньги на новое не то чтобы есть. Конечно, у центра фонд. Конечно, у них была какая-то подушка безопасности. Конечно, узнав о поджоге, добрые люди помогли копейкой.
Но покупать что-то заново?.. Даже если бы они потянули, как быстро получилось бы? А времени у них в запасе нет.
Одна из волонтерок любезно предложила дом. За городом. Правда, дом со своими головняками: он в очень плохом состоянии, и за ним числится долг, а срок вступления в наследство давно истек.
Это все Вики рассказывает Одри очень уставшим голосом, часто вздыхая. Одри представляет, как она морщится и трет пальцами бровь.
— Боже, Одри, как будто у нас есть выбор…
— Вы связались с Майклом? Он помог бы все оформить…
— Связались. Мы заключили с ней первичный договор. Майкл поможет ей оформить все бумаги. Быстро он не обещает.
— Главное, чтобы чисто… А что дом? Можно там что-то делать? До вступления в наследство?
— В целом — можно. Других наследников так и не объявилось, долг мы выплатим, девушка разрешает. Так что осваиваемся… Это село… Хуже, чем в городе. Мы в самом центре, у всех на ладони… Я не знаю, что нам делать. Мне предлагают оформить юрлицо, выставить табличку «Дом опеки» — и притвориться каким-то другим центром помощи… для людей… А я… Одри, у меня ощущение, что мы вернулись в самое начало, когда я бегала по инстанциям и упрашивала об официальном разрешении чуть не на коленях…
— Лучше так, чем средневековая облава с вилами и факелами…
— Нет, больше факелов мы не переживем.
— Вики… — спрашивает Одри. — Много погибло?
— Восемь вампиров, два наших волонтера на дежурстве… Всю ночь носили трупы…
— Боже…
— Буду молиться, чтобы на нас не подали в суд родственники… Только исков не хватало для полного счастья.
Одри физически тяжело поддерживать этот диалог — и она не знает, что сказать.
Вики исправляет положение:
— Одри, как твой мальчик? Сейчас туго с кровью, никак не могу договориться о поставках…
— Выжил.
— Выжил? Хорошо. Хоть что-то хорошо…
— Мы приедем вам помочь. Может, что-то нужно? Вещи какие-нибудь…
— Боже… нам нужен водопровод. Если сможешь, — Вики усмехается. — Нет, ладно. Что-то теплое. Одеяла. С остальным пока порядок. Одри, слушай… а ты где мальчика лечила?
— Дома…
— Одри…
— Я знаю.
— Значит, просто в гости едет?..
— Просто в гости…
— Ты говорила кому-то, кроме меня?
— Гас подвез нас…
— Боже…
— Он не скажет.
— Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты загремела в полицию.
— Я что-нибудь придумаю.
Держать вампиров дома и подвергать опасностей соседей — это статья. Но Аш — очень хороший. Одри говорит это себе снова и снова, пока сама не начинает верить.
VI
Вики скидывает адрес сообщением. Одри долго ищет, как и на чем можно добраться.
Ехать далеко.
Одри вздыхает… и, открыв контакты, долго смотрит на имя брата. Но затем гасит экран.
Она заглядывает в кухню и спрашивает Аша, который все еще грустит о Тае:
— Не хочешь ненадолго превратиться в человека?