I

Аш сидит притихший и гладит пальцами пушистую кисточку. Одри мажет ему лицо и шею самым светлым тональным кремом. Потом эту кисточку — из его рук — берет и пудрит ему лицо. Аш чихает.

Очень скоро темные тени вокруг его глаз исчезают. На щеках появляется легкий, едва заметный румянец. Аш и так казался Одри не слишком взрослым, а теперь…

— Аш, тебе ведь уже есть второй десяток?

Он неловко улыбается:

— Может, уже четвертый…

— Ты просто выглядишь совсем… как мальчик. Ну, по-нашему, максимум лет на семнадцать…

— Это плохо или хорошо?

На грани. Между добром и злом. Особенно когда Одри вспоминает похождения Тая по паркам в ночи.

Одри красит Ашу губы матовой помадой, и они обретают вид по-человечески живой. Одри впервые замечает, какие они по-девичьи нежные, аккуратные, пухлые. Хотя если Аш приоткрывает влажный темный рот, конечно, можно догадаться. Но в целом ничего…

Еще бы как-то скрыть уши… Они не слишком большие, просто немного заостренные кверху и располагаются больше по диагонали, чем вертикально. Если не вглядываться специально, различия в строении не сильно видны. Но Одри не хочет рисковать лишний раз…

И глаза… Аш почти не открывает глаз, и Одри вспоминает, что, когда он начнет слепнуть, вся ее работа потечет вместе с его слезами.

Одри набирает Тая.

— Тай, помнишь, ты говорил, что используешь какие-то солнцезащитные линзы? Ты мог бы такие взять для Аша? Если есть…

— Ты куда-то его ведешь?

— Мы съездим в центр.

Тай усмехается.

— Не возненавидели?

Аш молчаливо и расстроенно слушает их диалог. Он отворачивается от света и поднимает зеркало. Смотрит на свое отражение.

Одри спрашивает:

— Ну как?

Аш сникает.

— Обычный вампир?.. Только… странное ощущение на коже.

Одри теряется и осознает. Аш не светится. Косметика делает его похожим на человека только для людей.

II

Тай ставит на пол сумку с вещами. Отдает Одри линзы. И видит Аша. Он немного оборачивается с кресла и смотрит на Тая осторожно, из-за плеча. Как крадет.

Тай теряется. От того, насколько Аш вдруг — неправильный, не такой. Аш прячется, снова повернувшись к нему затылком.

— Ты… накрасила его?..

— Естественно выглядит? Посмотри.

Тай неохотно входит в комнату и садится рядом. Смотрит на Аша-человека.

В целом, если не считать черных глаз…

Аш опускает голову и говорит:

— Не очень-то похоже.

И Тай соглашается. Из-за глаз с опущенными черно-седыми ресницами. Из-за темных трещинок, проступающих сквозь помаду, у самого центра губ. Из-за слишком бледной и мраморно-мертвой кожи.

У Тая сбивается пульс.

III

Видеть Аша в своих подростковых шмотках странно. Да и вспоминать, что Тай когда-то их носил, — не легче. Потому что они все готические, с цепями, клепками и черепами.

Тай думает, что у него-подростка были специфические вкусы. Тай думает, что когда вырос, они стали еще специфичнее.

Тай думает, что новый Аш в такой одежде нравится ему меньше, чем старый. И что старому пошло бы куда больше.

Одри отвлекает: она надела Ашу линзы.

— Даже не знаю, Тай…

— У меня тоже глаза становятся черные. Но за вампира еще никто не принимал…

— У тебя просто затемняет…

— Ну что ты предлагаешь?

Одри не знает, что предлагать. Надевает Ашу на голову капюшон. Но так улетучивается все очарование его образа. Она говорит:

— Подожди, где-то был парик…

IV

Одри закрепляет у Аша на голове солнечно-медовые волосы. Они не длинные, едва достают до шеи. Одри поправляет челку, прикрывающую лоб. Как ни странно, выглядит почти естественно.

Тай смотрит. Как из вампира делают куклу.

Тай говорит без выражения — Одри:

— Ладно, развлекайтесь.

— Ты домой? — спрашивает она.

Тай никогда не ездил в центр и начинать не хочет.

— Мы, наверное, на все выходные, — добавляет Одри задумчиво. — Будем там под присмотром.

Тай кивает и выходит из комнаты.

V

Пока Одри убирает все раскиданные кисточки и фасует по карманам косметички много тюбиков и пластиковых шкатулок, Аш выглядывает в коридор, где Тай надевает пальто.

Сообщает ему тихо:

— Одри сказала, мы поедем на электричке…

Тай осознает, что Аш поедет впервые. Слабо и утомленно, но искренне улыбается.

Большое событие в жизни маленького вампира.

Тай никогда не думал, сколько ему лет, но Аш вдруг сделался мальчишкой. Еще и в вещах семнадцатилетнего Тая…

Тай вздыхает и смотрит на него с какой-то тоской.

Аш чувствует. И спрашивает шепотом:

— Тай… Это была сделка?.. со мной. Когда ты дал мне кровь.

Тай замирает. В остановку сердца. И Аш вдруг расплывается в улыбке и прячется за косяком.

Потом снова выглядывает — и у Тая вдруг затягивающее и пугающее подозрение, что с ним играют в прятки.

Аш бесшумно приближается — плавно и быстро. Касается губ Тая своими. Холодными.

Пахнет пудрой. Как девушка.

Но Тай помнит — как на самом деле.

Тай закрывает глаза — и не может сопротивляться, когда он так близко, когда он — так. Тай касается его лица. Под пудрой все еще его, Аша, кожа. Прохладная и напоминающая обтесанный мрамор, только теперь — покрытая сладкой воздушной пылью.

Тай — как человек, который двадцать лет бежал. Бежал без остановки — и вдруг сдался. Он буквально чувствует, как подгибаются колени.

Он снимает с Аша дурацкий парик. Выходит шумно — и через заколки, потянувшие, зажавшие. Остаются только темные взъерошенные волосы.

Тай касается губами белого лба, и Аш тянется к нему на цыпочках, и улыбается ласково.

— Тай… ты не умеешь врать…

Сложно врать, когда собеседник — детектор лжи, когда он так близко и чует, насколько Тая мучает его присутствие.

Сложно врать, когда их могут поймать в любой момент и каждый «любой» — неудобный.

Тай нащупывает за собой ручку двери и прячется от Одри, как и от самого себя. Тянет Аша за руку и разрешает ему. Еще раз… Совсем немного…

Поцеловать, как Тай — целовал его в парке.

Аш гладит Тая по волосам и шепчет:

— Не так ярко, но все равно… очень светишься… Я бы так хотел увидеть, как ты — меня.

Тай бы тоже хотел — и его глазами. Но тогда бы он узнал, что вампиры светятся лишь от крови, влитой в них, растворенной в их венах, — и демонические у них не только глаза.