I

Рано утром Фэй спустился с удочкой к реке, в лес, густо поросший лишайниками и мхом, и увидел: к берегу прибило мальчика. Казалось, хрупкие его руки пытаются зацепиться хотя бы за какой-нибудь уступ и подняться, но не могут. Течение здесь было не слишком сильное, да и река — неглубокая, но его как будто что-то утягивало вниз.

Фэй поспешил бы на помощь, но заметил, что из головы мальчишки словно торчат два пера, а затем два этих пера встрепенулись, уловили движение или мимолетный слабый порыв ветра. Мальчик поднял глаза.

Они показались слепыми.

Брови его несчастно надломились — и он перепуганно дернулся назад, обратно в реку. И только тогда Фэй увидел: за спиной у него тяжелые, серо-полупрозрачные, изодранные крылья.

II

Его наготу прикрывала белая, изорванная ткань. Он был весь в царапинах и очень плохо шел. Фэю было жаль видеть, как его крылья волочатся по земле.

— Ладно, давай посидим… — сказал он. — Постой… Подождем, когда высохнет…

Мальчик осел на колени. Он дрожал и был очень бледен.

— Больно?

Мальчик обнял себя руками, сжался и ничего не ответил.

Фэй сказал:

— Принесу что-нибудь теплое. Не уходи.

Фэй побежал по тропинке высоко наверх, в дом. По дороге натолкнулся на сачок, которым ловил бабочек, и почему-то, помедлив с секунду, спрятал его в сарай, прислонив к свежим поленьям.

Он схватил одеяло.

— Фэй, в чем дело? — забеспокоился дедушка.

— Я кого-то нашел там, у реки… С крыльями…

— С крыльями?

— Ты поймал бабочку? — оживилась его маленькая сестра.

Она тут же бросила свои занятия во дворе и побежала за ним.

— Это не бабочка, Лили… Это человек…

— Он умеет летать?

— Фэй, стой, погоди! — позвал дедушка.

Он вышел, тяжело опираясь на трость. Он выглядел озадаченным и напуганным.

Фэй поспешил сказать, что существо — не лесное и не представляет никакой угрозы:

— Мне кажется, он из города… С ним что-то неладное. Я приведу. Лили, останься с дедушкой.

— Нет, Фэй, я с тобой.

Она сжала пальчиками платье и насупилась, полная твердой решимости идти. Фэю осталось лишь вздохнуть. И только он вздохнул, совсем как взрослый, — Лили, обрадованная немым и неохотным разрешением, бросилась вперед него.

— Осторожней, Лили! Упадешь…

III

Мальчишка дернулся от Лили в сторону, как от угрозы. И Фэй подумал: точно ли он из города? Как будто не видел людей.

— Ах! — выдохнула Лили. — А что это такое?

Она тронула перья, поникшие над его головой, — и они тут же словно отпружинили. Лили закрыла рот ладонями — и чуть не захохотала от восторга.

Она шепнула наклонившемуся Фэю:

— Это мотылек! Смотри, какие у него «перышки» на голове… И крылья настоящие! Совсем настоящие…

Фэй накинул одеяло на плечи тут же заозиравшемуся мальчишке. Тот, кажется, не понял, что такое Фэй делает, и начал вырываться, как будто попал в капкан.

— Стой, стой, тише. Это не опасно. Это чтобы ты согрелся…

Фэй отнял от него руки и немного отступил.

Мальчик замер. Одеяло сползло с его плеч. Со спины у него выходило две пары длинных крыльев — и лопатки вокруг были покрыты белым пухом. Лили протянула руку — и он отклонил голову, зажмурился. Она подгладила его по голове. И сказала:

— Мы тебя не обидим.

IV

Фэй рассеянно наблюдал за мальчишкой, которого Лили окружила своей детской искренней заботой. Она заглядывала ему в глаза и ласково спрашивала:

— Как тебя зовут? Ты потерялся? Где твой дом?

Мальчик казался немым. Фэй подумал: может, он иначе, чем человек, воспроизводит и даже понимает звук. В Орфее было много самых разных таинственных существ, похожих на людей. Но далеко не все они мыслили как люди…

— Хочешь кушать? — спросила Лили. — Что ты кушаешь? Бабочки кушают нектар. Я принесу тебе цветов.

Мальчик поднял на Фэя несчастный взгляд. Фэй все еще подозревал, что ему больно.

— Попробуем дойти до дома? Я бы донес тебя, но боюсь повредить…

Фэй помедлил, прежде чем помочь ему подняться. И спросил на всякий случай:

— Ты ведь понимаешь, что я говорю?

Два белых пушистых пера дернулись согласно — и мальчик отвел взгляд, словно не должен был подавать никакого знака.

— Я помогу, — пообещал Фэй. — Я помогу тебе.

Лили уже поднялась выше и, заметив, что они — к ней, выбежала им навстречу с охапкой цветов. Она перебирала эти цветы, вытаскивая один за другим, и показывала на ходу.

— А если вот такие? — с надеждой спрашивала она и тянула цветы, щурясь на яркое утреннее солнце.

Мальчик вдруг слабо улыбнулся на ее суетливую доброту, и Фэй почему-то сразу подумал, что он мыслит по-человечески.

I

Дедушка сказал:

— Зря ты его привел… Армия их истребляет…

Фэй промолчал. Он не мог оставить живое беззащитное существо умирать.

II

Гость Фэя отказался и от цветов Лили, и от воды. Он долго сидел у дома, отогревая и высушивая крылья на солнце. Когда он смог их разлепить и поднять, они оказались больше, чем он сам. Лили сначала обмерла от восторга, а потом поникла.

Высохнув, они стали полупрозрачные — и сквозь тонкую их структуру просвечивали кровеносные жилки и гибкие белые кости. С крыльев сошла пыльца, и все они были изорваны. Как мальчишка ни пытался взмахнуть ими, они не могли даже помочь ему встать с колен.

Его лицо выражало бессилие и испуг.

Лили отошла к Фэю и обняла его за пояс тонкими ручками.

— Фэй, — спросила она шепотом, — ты можешь его вылечить?

Но Фэй не мог. Бабочки с такими крыльями обычно погибают…

III

Лили принесла корзину с фруктами, пару банок с вареньем, одну с медом, булочку, ароматный чай и стакан молока. Она выглядела обеспокоенной и уже начала раздражаться.

Она строго спросила:

— Не хочешь?

К этому времени солнце уже почти легло на горизонт и покраснело, а гость смирился, что крылья омертвели, и почти ими не шевелил. Он отвернулся.

Лили топнула на него ножкой и пожаловалось Фэю:

— Ничего не ест!

Фэй почти не смотрел за ним в течение дня. Сначала он ловил рыбу, а потом занимался хозяйством. Дедушка помогать уже не мог, а Лили обычно старалась в силу своих лет. Следить за всем пришлось Фэю.

Иногда случались моменты, когда Фэй с тревогой думал, что будет, если придет императорский указ — и его призовут в армию, как отца и старших братьев. После смерти матери о Лили с дедушкой больше некому было заботиться. Но гораздо чаще… у Фэя даже не было времени для того, чтобы переживать. Были дела и было сегодня. И в это «сегодня» предстояло сделать многое.

Фэй присел на корточки рядом с Лили. И сказал их гостю:

— Тебе надо поесть. Иначе точно ничего не заживет…

Мальчишка поднял глаза. И Фэй осознал: он понимает, что не заживет вообще.

Фэй провел рукой по белым шелковистым волосам и сказал с сожалением:

— Ничего. Крылья — это еще не все. Можно научиться жить без них…

III

Лили долго перебирала имена цветов. Она ходила и называла их несколько дней. Пока вдруг ее не озарило…

Она прошептала:

— Лунария!

— Лили, — улыбнулся Фэй, — это женское имя…

— Нет, это имя цветка!

Лили подошла к сидевшему на полу мальчишке и опустилась рядом, чтобы заглянуть ему в глаза снизу вверх.

— Нравится? Цветки лунарии такие белые, как ты. Похожи на луну…

Мальчишке было все равно, как Лили назовет его, но он постарался слабо улыбнуться.

— Я буду звать тебя Лунни. Это почти как Лили. Видишь, как мы стали сразу похожи?

«Лунни» выглядел очень плохо. И крылья у него правда начали высыхать и ломаться. Фэй везде находил от них хрупкие части.

Лили один раз спросила:

— Больно?

Но так и не получила ответа.

Дедушка тихо сказал:

— Надо отрезать.

Фэй посмотрел на иссыхающие крылья, а потом на поникшую беловолосую голову. Сердце неприятно сжалось.

Он отвернулся. Вышел из дома. На крыльце налил себе травяного чаю, сел на ступени. Стояли густые сумерки, на небе появились первые звезды — и показалась луна.

Фэй обхватил руками горячую чашку и подумал: так нельзя.

Лили выглянула за ним, осветив крыльцо желтой полоской света. Потом закрыла дверь, уселась рядом, обняв коленки руками и положив на них подбородок. Долго смотрела вперед, как и Фэй. А потом сказала:

— Мама всегда говорила, что луна кажется ей очень грустной…

Да… их маленькая найденная луна — очень грустная.

— Ему вроде подходит, — сказал Фэй.

— Я тоже так думаю. И еще он будет как я. Лилиан — тоже цветок. Очень большой. И белый! Я бы хотела взглянуть. Мама говорила: он самый красивый из всех. И что папа мне принесет, когда вернется.

Не вернется. Может, он погиб, когда захватывал новые земли… и пришлось убивать каких-нибудь мотыльков. Интересно, как защищаются мотыльки? Может, просто беспомощно падают на большой поляне в огне и дыму…

IV

Фэй сидел на крыльце до полуночи. Решение казалось разумным и уже принятым. Но очень сложным. Он не представлял, как подойти к мальчишке и сказать такое. Да и что тут говорить? «Надо отрезать тебе крылья»?

Они ведь сами не отвалятся, когда отсохнут. Они будут дальше ломаться, осыпаться и рваться, пока от них почти ничего не останется. И, может, тогда, когда почти ничего не останется, можно будет их убрать. Без жалости и без боли.

Вдруг Фэй услышал тихое шуршание за спиной. Он уже ни с чем не путал этот сухой шорох.

Мальчишка опустился с ним рядом. Фэй ощутил его легкую руку на своей. А потом — холодную рукоять ножа.

Мальчишка все слышал. Он снял груз этого решения с Фэя и повернулся к нему спиной. Нечего не пришлось говорить…

Фэй посмотрел на основание его крыльев, потом — на дверь.

Спросил севшим голосом:

— Лили спит?

Мальчишка кивнул. Фэй провел рукой по бархатной белой спине, вдоль лопаток. Хотел спросить: «Не будет больно?»

Но так и не понял: какая разница, если все равно придется это сделать?..

Фэй взял в руку нож. Когда он резал, стояла тишина. И сухое трение металла о кость.

V

Фэй унес крылья за дом, просто чтобы их было не видно. Он не знал, что с ними делать: закопать, сжечь?.. Было странно, что они одновременно тяжелые и легкие. И что продолжают, даже в руках Фэя, даже отрезанные, реагировать на ветер — и вытягиваться по нему.

Когда Фэй вернулся, он увидел, что мальчишка плачет, склонившись на лестнице. Фэй долго смотрел, как крупные капли срываются и капают на ступени с промокших белых ресниц.

Картина была совершенно беззвучная — и оглушающая.

Фэй опустился напротив, вытер лунную щеку костяшками пальцев. Потом обнял и прошептал:

— Мне очень жаль.

I

Лили проснулась раньше всех и тихонько слезла с кровати. Дом был маленький, посередине стояла печка. Лили часто засыпала внизу, вместе с дедушкой, потому что он рассказывал ей на ночь о самых разных существах, которые жили от них далеко-далеко и могли — дышать под водой, видеть в темноте или летать, как раньше летал Лунни. Конечно, еще дедушка рассказывал, что доверять им нельзя. Но Фэй был не согласен. Лили тоже. Она верила: многие из волшебных существ добрые, и Лунни из их числа.

Лили представляла, что Фэй скоро придумает лекарство — и крылья Лунни оживут, смягчатся, станут целыми и расправятся. А потом Лунни поднимет Лили высоко-высоко в небо. Вот здорово!

Лили тоже хотела большие переливчатые крылья. Лили пыталась узнать, как это — когда летишь. Поэтому она уже третий день практиковала прыжок с качелей, которые Фэй для нее повесил на большом старом дереве еще прошлым летом. Раскачавшись как следует, Лили отпускала веревки — и ее подбрасывало в воздух, и все тело чуть приподнималось, становилось невесомым, и какое-то мгновенье она правда летела. Пока не приземлялась. Было очень весело — вот так взлетать. Лили сразу забиралась обратно на качели — почти с разбега. Она научилась на них ловко запрыгивать, отклоняя их как можно дальше, чтобы побыстрее раскачаться и снова ненадолго взлететь.

Жаль, что Лунни не мог: ему было не сесть так же легко, как Лили, а если вдруг и получилось бы сесть — как раскачаться? Крылья у него были слишком большие, даже волочились по земле. Но, наверное, когда есть крылья, не нужны качели.

Настроение у Лили было очень хорошим. В доме пахло деревом и сладким ночным воздухом из открытого окна. Фэй научил Лили, что если просыпаешься раньше всех, нужно вести себя очень тихо.

Поэтому Лили по утрам подолгу занималась светлячками. Они жили в специальных сосудах — и светились от макушки до лапок, словно маленькие огоньки. Даже если не показывалось из-за туч солнце, за целый день они напитывались светом на окне и к вечеру с их помощью можно было освещать весь дом.

Перед сном Лили помогала дедушке выставлять стеклянные сосуды со светлячками на подоконники и задергивать плотные шторы. Поэтому когда Лили ложилась спать в волшебном сумраке, ей часто казалось, что на улице совсем светло.

Лили приноровилась кормить светлячков медом с помощью деревянной палочки. Она просовывала тонкую, как соломинка, палочку внутрь сосуда, через отверстие для дыхания, очень осторожно, чтобы оно не залепилось медом. Светлячки усыпали собой палочку и пили мед. Они были такие желтые и мерцающие, как будто состояли из меда и солнца.

Лили совсем не удивилась, что Лунни тоже любит мед. Он еще не привык и часто упрямился, но ел очень охотно. Правда, иногда Лили приходилось его уговаривать, грозить ложкой и напоминать: «Кушай, а то не вырастешь!».

Но Лили нравилось. Особенно когда Лунни ее слушался. Ей всегда хотелось заботиться о ком-нибудь хорошем и маленьком. Лунни, конечно, казался больше и старше, но Лили уже поняла: он без нее пропадет.

Закончив кормить светлячков, Лили увидела, что солнце сидит на макушках деревьев, а значит, Фэю пора вставать. Лили тут же юрко взобралась наверх, на чердак, где терпко пахло соломой. Первым делом она поискала взглядом Лунни: он часто, даже днем, ложился прямо на соломе, распластавшись под крыльями.

Но вдруг Лили его не увидела.

Она заволновалась и забралась повыше.

А потом заметила, что Лунни свернулся в клубок и лежит под легким одеялом рядом с Фэем. И спящий Фэй, улегшись на бок, положил на него руку. Но куда же подевались крылья?..

— Лунни!

Лили стала тормошить его, чтобы очнулся.

— Лунни, у тебя пропали крылья!

II

Лили задумчиво сидела рядом с Лунни. Она погладила его бедную спину между двух торчащих выростов, покрытых сукровицей. Крови почти не было, но выглядело плохо.

— Фэй… — прошептала Лили.

Фэй приподнялся на локте и потер пальцами сонный глаз.

— Это сделал ты…

Лили вскочила на ноги и поспешила вниз.

Фэй проснулся в то же мгновенье и рванул за ней.

III

— Лили, подожди! Куда ты?

Фэя спросонья слепило солнце, и сначала он даже не видел дороги. Пару раз он бестолково споткнулся. Он гнался за Лили какое-то время, пока она сама не остановилась. Она остановилась, чтобы накричать на него.

— Мы бы нашли способ! Целебные травы. Волшебную воду из пещеры, про какую дедушка говорил!

Фэй осел на колени. У него было странное чувство, будто такое уже случалось.

— Лили… — только и сумел сказать он.

Она посмотрела на него влажными васильковыми глазами. И строго, серьезно спросила:

— Они отрастут?

Фэй молчал. И не знал, как сказать ей.

— Отрастут?!

Фэй честно покачал головой в отрицании. Слезы брызнули у Лили из глаз. Она толкнула Фэя и побежала к реке.

Какое-то время Фэй сидел на коленях в колючей скошенной траве, глядя ей вслед, и ветер трепал ему волосы. Он закрыл глаза. Да… такое уже случалось.

IV

Лунни стоял в проеме, все еще тихий и поникший. Он смотрел на Фэя долго и пронзительно. Фэй все еще не был уверен, видит ли он и если видит, то как? У мотыльков обычно черные глаза… а у него — такие же белые, как и волосы.

Фэй решил переждать бурю и прийти к Лили позже. Он знал, где искать ее. Он решил, пока есть время, заварить травяной чай, принести ей хлеба.

Он прошел мимо Лунни в дом, чтобы взять воды, но тот остановил — взяв за руку. И Фэй застыл.

Они замерли рядом. В немом утреннем свете.

И Фэю вдруг стало больно. Из-за всего.

— Я бы хотел, — сказал он. — Целебные травы, волшебную воду. Но мне не семь…

Лунни понурил голову. Погладил кисть Фэя большим пальцем и отпустил. И когда Фэй сделал шаг вперед, он пережил странное ощущение, что Лунни удержал рядом с собой его душу.

V

На крыльце, под крышей, стоял стол, на нем дымил самовар. Фэй часто клал в его нутро вишневые веточки, прямо на древесный уголь. Древесный уголь нагревал самовар снизу, а веточки или шишки заставляли закипать воду наверху и дрожать под крышкой. Лили нравилось узнавать, какой будет вкус, если добавить веточку яблони, или абрикосового дерева, или жасмина. Этому ее научила мама.

Фэй смешал воду с ароматной травяной заваркой, взял немного домашнего хлеба и понес Лили.

Она сидела у могилы.

Фэй сел с ней рядом и протянул чашку. Лили согласилась и взяла.

Помолчала немного. Потом грустно сказала:

— Теперь можно качать Лунни на качелях…

Фэй слабо улыбнулся и попытался поддержать с ней разговор:

— Наверное, странно ходить без крыльев, если всю жизнь их носил… Слишком легко.

И пусто…

Лили не ответила. Она все еще была очень обижена. Но Фэй не понимал, за старое или за крылья.

— Лили, — позвал он тихо, — ты же видела: они совсем иссохли и от них было больше вреда, чем пользы…

Лили видела — и это снова ее расстроило.

Фэй не знал, как сказать: никто не властен над умиранием. Даже если умирает близкий человек или если умирает какая-то его часть, самая сказочная, такая, как, например, крылья…

— Иногда… случается что-то плохое. И у тебя может быть вся волшебная вода мира, но никак нельзя на это повлиять…

Лили опустила взгляд.

— Это нечестно…

Мир — нечестный. Но такого Фэй не мог сказать ей.

— Зато ты рядом со мной. А я — с тобой. И еще с нами дедушка. И теперь Лунни. Ты научишь его жить без крыльев, как мы. Конечно, не так хорошо… Но можно качать его на качелях… и плавать вместе с ним в реке. Это честно. Честнее, чем все остальное.

Лили вытерла щеку, шмыгнула носом и прижалась к Фэю.

— Мне так жаль, что их больше нет… Я думала: когда Лунни сможет полететь, он меня тоже возьмет с собой…

Фэю стало немного смешно. И он поцеловал ее в макушку. Лили сидела очень тихо и смотрела в чашку. Потом успокоилась и поправила цветок у мамы на могиле, как если бы поправила одеяло. А затем снова села к Фэю так, чтобы он обнял. И они долго так сидели, слушая ветер и шум листвы.

VI

Когда Лили вернулась, Лунни протянул ей цветок. Она не ожидала и хотела взять, но он не дал и стал вытягивать из букета другой.

Очень скоро Лили поняла, что Лунни ей предлагал цветы, как она предлагала в их первую встречу. Лили была готова взять все, но он тасовал и тасовал их, пока они все у него нечаянно не рассыпались.

Фэй услышал, как звонко она рассмеялась, и у него отлегло от сердца.

I

Фэй присел на крыльцо, глядя на оживленную Лили. Она кружила вокруг Лунни, а затем схватила его за руку и, пятясь назад, потянула к качелям. Он послушно за ней пошел. Задумчиво остановился.

Она тронула пустые качели и спросила:

— Хочешь, я тебя покачаю?

Фэю она не предлагала, зато резво запрыгивала сама и уговаривала: «Ну Фэй! Ну немножечко!».

Лунни мешкался, и Фэй подумал: у него, наверное, болит спина, чтобы держаться.

Фэй разомкнул губы, чтобы позвать Лили, но Лунни попытался сесть. И попытался он очень смешно: обернувшись пару раз и примериваясь, поместится он или как? Без крыльев ему было тяжко… Он не понимал теперь, какого он размера. Он раньше был очень большой, а вдруг стал маленький и ломкий.

Сесть ему не удалось: качели отклонились и ушли из-под него. Он отпрянул. Лили придержала дощечку и постучала по ней ладошкой.

Лунни присел боком. Долго не брался за веревки, пока Лили сама не положила его руки как нужно, приговаривая:

— Вот так. Сейчас я тебя раскачаю.

Правда, едва качели раскачались, Лунни действительно стало больно — и он выпрыгнул. И подлетел так высоко, как будто ничего не весил. А потом тихо приземлился на колено и коснулся тонкой рукой плеча. Казалось, он пытался разглядеть — а что там, сзади? Но не мог.

Лили сначала развеселилась, что он спрыгнул — и так ловко, но затем забеспокоилась и подошла поближе.

Лунни взглянул на нее, а потом заметил Фэя.

Фэй отвел взгляд. Он посидел еще пару секунд, поднялся и пошел за дом.

— Давай я легонько подую? — спросила Лили. — Фэй иногда дует на ранку — и уже не так болит.

Лунни спросил Лили кивком: куда Фэй пошел?

— Хочешь с ним? Будешь тоже помогать готовиться к зиме.

Лунни показал Лили плавным жестом вихрь. Ее это развеселило. Она повторила за ним, потому что ей было ясно, что вихрь — это зима.

— Зима! — воскликнула она и рассмеялась. — Метели!

Лили закружилась, показывая метель, и Лунни с улыбкой опустил голову.

II

— Фэй сказал: я научу тебя, как жить без крыльев.

Лили была полна твердого намерения выполнить это поручение. Но кое-что поняла и тяжело вздохнула:

— Конечно, интереснее учить, как жить с крыльями… Было бы здорово, если бы у меня тоже были крылья — и ты меня научил… Но что поделаешь… — Лили утешала себя больше, чем Лунни. — Без крыльев тоже ничего: можно качаться на качелях и купаться в реке все лето, если теплая вода.

Лили вела Лунни за руку, показывая ему сад, и ловко пробиралась между пышных кустов. А Лунни каждый раз казалось, что он не пройдет. И Лили тянула его следом за собой.

Очень скоро она поняла, что он уменьшился и никак не мог привыкнуть.

— Ну чего ты встал? Идем! Смотри, какой ты тонкий.

Лунни не мог на себя посмотреть, но все равно пытался.

— Если бы у меня были крылья, я бы все облетела сверху, но приходится вот так просачиваться. Фэй говорит: я как вода! Везде найду выход. Я тебя научу. И прятаться научу, всему! Мы с Фэем тут, в саду, играем в прятки. Я хорошо лазаю по деревьям! Даже лучше Фэя.

Лили в два счета взобралась на яблоню и уже с ветки протянула Лунни руку.

— Смелее, забирайся.

Лунни покачал головой и коснулся своего плеча. Лили все поняла и расстроилась. А потом сказала Луни, чтобы не расстраивался он:

— Ну ничего… Залезешь, как пройдет. Погоди, я спрыгну.

Лунни немного отошел, и Лили спрыгнула на землю. Она снова взяла его за руку и потянула дальше.

— Хочешь посмотреть на нашу козу? Ее зовут Облачко. Потому что она белая, как облачко. Я бы назвала ее Ромашка, потому что она белая, но на земле. Всегда на лугу. Я все называю, как цветы, чтобы мама порадовалась. Она очень любила цветы. У нее такой красивый сад! — Лили оживилась. И восхитилась, что у нее столько всего даже без крыльев: — Лунни, я тебе все покажу!

III

Лили сидела на коленях в саду и учила Лунни, как плести венок. Он устроился напротив и наблюдал.

— Выйдет как корона из цветов! — объяснила Лили. И вспомнила: — Фэй сказал, что ты из города. Может, даже был во дворце. Он это понял по твоей рубахе. Сказал: такой нет у простых людей. Конечно, жаль, что все испортилось и уже никак не зашить… Как же так вышло, Лунни?

Он опустил глаза.

— А я думала, что все волшебные существа живут за горами в лесах… Но, кажется, ты точно не из леса… и даже, может, из дворца. Я бы хотела во дворец и быть принцессой. Ходить в красивых платьях и бывать на балах. Там все танцуют. Вот так.

Лили вспорхнула с места, но Лунни поднял взгляд, всмотрелся в нее, придержал за руку и покачал головой.

— Не танцуют? А что делают?

Лили присела рядом. Лунни нарисовал для нее волнистую линию в воздухе. Она задумалась: что это может быть? И повторила за ним, чтобы понять получше. Но так и не смогла представить, что это за действие.

Лунни огляделся. Он поискал небольшой гладкий лист и маленькую тонкую веточку. Потом положил лист на коленку и палочкой выдавил рисунок точками. Он перевернул лист и протянул Лили руку ладонью вверх. А когда она взялась за его пальцы своими, он показал ей, что нужно провести самой подушечкой по листу. Лили долго трогала выпуклые точки, но сказала:

— Все равно не понимаю, Лунни.

Он слабо улыбнулся — но ничего не смог сообразить.

Лили взяла листок и взглянула на него. Когда она взглянула, она сказала:

— Как змея!

Лунни кивнул.

— Змея?

Лунни согласился.

— Ух ты!

Лунни нарисовал еще несколько змей. Лили потрогала их, чтобы запомнить и на ощупь. Ей показалось: теперь-то она точно хорошо распознает змею подушечкой пальца.

Лили склонилась над листком, потому что Лунни снова выдавливал на нем точки. Он превратил змею в тонкую волнистую полоску с поднятой головой. И показал змею жестом — и теперь Лили сразу ее узнала! Она развеселилась, что узнала, и охотно повторила.

— Это во дворце такое?

Лунни кивнул.

— Змеи?

Он немного улыбнулся, почти виновато. Как будто объяснить лучше не сумел бы.

Но затем он взглянул на реку, которая блестела вдалеке — и его лицо стало как будто спокойнее и одухотвореннее. Лунни показал Лили на реку. Потом на листе появились три полосочки, похожие на змей, только без голов.

Лили быстро догадалась:

— Река!

Лунни перевернул лист и показал ей, будто что-то падает, рукой. Лили засмеялась:

— Ой, я знаю, знаю! Это водопад.

Лунни улыбнулся и опустил лист, погладив его пальцами.

Он закончил Лили показывать, но теперь ей было очень интересно:

— А как будет дворец?

После того, как Лили узнала, как будет дворец, она спрашивала про все: а как цветок, а как трава, небо и облако, солнце и луна? Как будет птица, бабочка, букашка? Лунни показывал, и Лили открывался целый мир — из жестов. Она могла сказать совсем без слов «летит» и сделать из рук крылья.

IV

Вечером Лили сидела с Лунни в желтом мерцающем свете, трогала выпуклые значки, похожие на маленькие рисунки, и могла показать на зеленом листке «Лили», «Лунни», «Фэй» и «дедушка». Ее очень это занимало.

Фэй забрался на чердак и лег рядом с ними на солому.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Хочешь, я нарисую твое имя на листке?

— Это как?

— Меня Лунни научил.

Лили выдавила несколько значков.

— Угадай, что это значит.

— Даже не представляю…

— Постарайся.

Фэй выглядел уставшим, но заинтересованным. И Лили сжалилась над ним:

— Твое имя пишется как ветер. А вот это половинка крыла. Здорово, да?

Фэй согласился:

— Здорово.

Он посмотрел на Лунни. Тот опустил глаза.

— Лунни рассказал мне, что убежал из дворца и заблудился в лесу. А потом пошел сильный дождь. А потом он не видел, куда ему идти, поскользнулся и упал в реку. А потом он долго не мог найти хороший берег, чтобы выбраться…

Фэй кивнул. Он не выглядел удивленным. Казалось, он и так все знал.

— Я только не поняла, где Лунни жил во дворце. Он показал вот так. Похоже на зубы.

Лили сомкнула руки, соединив кончики пальцев, как будто у нее в ладонях оказался шар, и зарычала, потому что ей было похоже на зубы.

Но Фэй сказал тише:

— Это клетка, Лили…

— Клетка?..

Заточение. Тюрьма. Фэй не был уверен… И Лунни не смотрел на него, чтобы согласиться.

Когда Фэй выловил его, на нем была одна рубаха. Фэй никогда такой не видел. Он не знал, как она называется, но она была очень сложно пошита. И хотя она вся промокла и тоже пострадала ничуть не меньше крыльев, Фэй прекрасно понимал, что Лунни был не просто заключенным.

— Лунни, — спросила Лили, — почему ты жил в клетке?

Он показал ей жестами. Лили поняла только один из них — «смотреть».

— Кто-то на тебя смотрел? Или ты смотрел?

Фэй сказал:

— Наверное, на него… Из-за крыльев.

Лили представила и сказала:

— Думаю, у Лунни были очень красивые крылья… Правда, Лунни?

Лунни не ответил.

И Фэй покачал головой, чтобы она больше не спрашивала.

Может, аристократам было не важно, какие крылья. Может, они смотрели на диковинную зверушку, земли которой захватил их император.

I

Лето клонилось к своему закату, и становилось холодней. Хотя с утра светило солнце, гулял сильный ветер — и все вокруг Фэя шумело. Он занимался садом, когда увидел, как взвиваются знакомые каштановые кудряшки, мелькнувшие за густым кустарником. Сначала он невольно подумал о Лили, но девушка была намного выше.

Фэй вышел навстречу. Всех его старших сестер выдали замуж, и они не приходили просто так. Мелисса поймала его за руки, едва увидев. Лицо ее было встревоженным, почти что перепуганным.

— Фэй… — прошептала она. — Приехали какие-то люди с императорскими знаменами, врываются в дома, ищут какое-то существо… Лили лучше спрятаться.

— Существо?..

— Говорят, что с крыльями…

У Фэя упало сердце.

Мелисса отпустила его руку со словами:

— Берегите себя.

Фэй проводил ее взглядом, застыв в немом напряжении. А затем сорвался с места.

II

Фэй нашел Лили с Лунни у дома, под абрикосовым деревом. Лунни заметил первым и встал на ноги.

— Лили, я считаю.

Лили сообразила, что настало время играть в прятки, и схватила Лунни за руку, побросав мимо корзины абрикосы.

А Фэй бросился к дому, чтобы забрать крылья.

Дедушка следил за его суетой встревоженным тяжелым взглядом. Сказал:

— Ты на нас беду накличешь, Фэй.

Фэй на несколько секунд ощутил себя загнанным в угол и остановился. Он посмотрел на дедушку и ясно понял, что не будет спрашивать, как поступить.

— Я не могу его отдать им, — сказал он тихо. — Так нельзя.

Дедушка промолчал.

У Фэя не было времени — объясняться, извиняться, убеждать. Может быть, позже…

Он поспешил за дом, схватил крылья и понес их вниз, к реке. Ветер вырывал их из рук, и они трепетали каждой сухой жилкой. А Фэю казалось, что они сами вырываются, словно живые.

Когда он опустил их в воду, у него было такое чувство, что он не что-то, а кого-то утопил, хотя они даже не утонули. Течение легко их подхватило и стало отдалять.

Фэй обернулся… Немного рваных, хрупких клочков осталось на тропинке. Он собрал их все и еще долго всматривался в траву, пытаясь выровнять дыхание и пульс.

III

Фэй набрал воды на роднике и пошел к дому. Как приближаются всадники, он сначала услышал — по металлическому бряцанью и топоту копыт, а затем уже увидел. Многие из всадников были в доспехах и вооружены. Они показали Фэю нарисованный портрет с Лунни. Фэй сказал, что никого похожего не встречал, но на реке недавно ему привиделось, как будто мимо проплывали большие мотыльковые крылья.

Всадники спешились и осмотрели все вокруг: и дом, и сад, и рощу, и поле. Расспрашивали дедушку, но тот ни слова не сказал. Затем они ушли.

Фэй подобрал разбросанные абрикосы и оглядел двор. Он не знал, что делать… Поэтому пытался успокоиться и начать с малого…

Прежде всего ему нужно было отыскать Лили…

Он пошел в шелестящий сад.

Оттуда он услышал громкий и отчаянный шепот, но не сумел разобрать слов.

Фэй ускорил шаг.

А потом застыл.

Он увидел, как Лили тянет Лунни за руку и на себя, а тот пытается ей что-то объяснить. Лили от его объяснений почему-то делалось обидно — и до слез.

— Он хочет уйти, Фэй! Хочет уйти!

Глаза Лили влажно блестели. Она смотрела на Лунни пронзительно.

— Мы не дадим тебя в обиду.

Фэй спросил:

— Но куда ты пойдешь?..

Лунни поднял на него взгляд, растерянный и грустный.

Лили сказала:

— Домой.

Его дом разрушен и захвачен… А сам он едва оправился.

— Один?..

Лили обхватила Лунни руками, чтобы «один» он точно не пошел.

— Не пущу! Ты еще не научился жить без крыльев, Лунни. Когда ты научишься, мы попробуем все вместе отыскать для тебя волшебную воду, чтобы их вернуть. Но пока давай ты еще останешься.

Лунни осел рядом с Лили и снова попытался с ней «заговорить» жестами.

Но Лили схватила его тонкие руки, чтобы он «замолчал».

— Нет! — заупрямилась она. — Мы что-нибудь придумаем. Мы защитим тебя. Мы же теперь все вместе, да?.. Ты еще не купался в реке…

…и лучше бы он больше теперь к этой реке не подходил.

Лунни затих. Он смотрел то на Лили, то на Фэя.

Лили тоже перевела взгляд на Фэя в поисках поддержки.

— Фэй, скажи!

Фэй смог произнести лишь:

— Не ходи один.

Брови Лунни несчастно изогнулись.

Он выглядел напуганным и беспомощным. И Фэй не знал, что делать, потому что он не ожидал… Армия, конечно, истребляет волшебных существ, но чтобы так целенаправленно искать, расспрашивать… У них ведь даже был его портрет.

Что же такого сделал Лунни, чтобы за ним гонялись?..

— Зачем они тебя ищут?

Лунни опустил голову. Его поникшие руки показали несколько плавных, но скованных жестов.

Фэй ни слова не понял… Он взглянул на Лили, задумчиво повторившую последний символ. Она подняла глаза и перевела:

— Они не хотят, чтобы он попал домой…

I

Семья Фэя жила на окраине селения, за рощей. И он был уверен, что никто не видел Лунни. Фэй бы укрыл его и защитил. Но Лунни не говорил Лили: «Мне тут опасно» или «Мне опасно с вами». Лунни говорил: «Вам опасно со мной».

Вечером Фэй сел на крыльцо, вглядываясь в лес за рекой. Лес раскачивался из-за ветра, и шепот листьев был слышен даже здесь. Или Фэю так казалось из-за бабушки… Он бы хотел узнать, что бы она сказала. Она бы точно знала, как правильнее поступить…

Фэй никогда не думал, успел ли повзрослеть, когда остались только он, Лили и дедушка. Но сейчас он чувствовал, что ему не хватает опыта — твердо принять решение и не испытывать сомнений.

Дедушка вышел к Фэю, тяжело опираясь на трость. Он тоже посмотрел в сторону леса и тоже вспомнил… Потом опустил взгляд и вздохнул.

— Это у тебя в нее, — сказал без одобрения, но с сожалением.

Бабушка любила их — «детей природы», всех до одного, с крыльями и без, похожих на людей и нет. Если бы она увидела, что с ними делают сейчас, как отнимают у них земли, как их изгоняют, истребляют, это разбило бы ей сердце. Она бы не пустила ни отца, ни братьев на войну. И, может, мама бы не заболела.

Иногда Фэй думал: хорошо, что бабушка ушла в покое. А иногда: как плохо, что они остались без нее в такое время.

II

Лунни не вернулся в дом. Лили так и сидела с ним в саду, пока не опустились сумерки. Она даже позвала его на дерево, чтобы он немного развеселился. Он послушно забрался, но все равно был тихий и поникший, как в тот день, когда Фэй только нашел его. Лили было сложно выносить, когда кто-то, кто ей дорог, так грустит.

Она заглянула ему в глаза.

— Перепугался?.. Уже всё. Давай мы лучше спрячемся на чердаке. Там никого. Я могу проверить, если хочешь.

Лунни взял Лили за руку и попытался снова ей сказать, что плохо будет не ему с ней, а наоборот.

— Какие глупости, — не поверила Лили.

Она нахмурилась, вскочила на ноги и побежала к Фэю. Сама она никак не могла переубедить упрямого Лунни и объяснить ему, что лучше всем держаться вместе, раз уж так случилось.

Она нашла Фэя на крыльце. Вздохнула:

— Не хочет идти.

Фэй взглянул на дедушку, а когда тот отвернулся, поднялся со ступеней. Он пошел за Лили в сад.

— Он ничего тебе не сказал? Про дом или… не знаю, про дворец.

— Про дом сказал. Что ждут. И что там люди.

— Люди?..

— Да, — кивнула Лили и прижала ладонь к груди. — Вот так показал. «Мои люди».

— И что это значит?.. Семья?..

Фэй почувствовал неприятный укол. Потому что, может, их уже и в живых не было. Куда бы Лунни пошел? И если бы удалось преодолеть неблизкий путь, что бы он увидел там, в разоренных землях?

III

Фэй нашел Лунни на дереве, на одной из веток. Белая кожа Лунни в сумерках светилась так, как будто он и правда был луной. Фэй остановился возле дерева, почти вплотную. И протянул ему руку.

— Я помогу, спускайся.

Лунни попытался опереться на его плечо, но в итоге не удержался на ветке — и упал прямо Фэю в руки.

Лили только охнула с испуга.

Лунни оказался очень легким. Фэй даже подумал: Лили в свои девять тяжелей, чем он. Едва ноги Лунни коснулись земли, он отстранился, глядя Фэю в глаза — своими, белыми, почти слепыми. От него сладко пахло абрикосами, немного медом, но больше всего — лугом, словно он провел в траве и полевых цветах весь день.

Фэй отпустил его и сделал шаг назад. Рука Лунни осталась на его плече, только ослабла.

Лили вздохнула:

— А ты, Лунни, хочешь уйти один… Как же ты будешь спускаться с веток?

IV

Лили сидела с Лунни целый день, и это оказалось очень утомительно, поэтому теперь, освободившись и переложив заботы на Фэя, она убежала вперед. Только спросила:

— Фэй, ты без меня не умывался?

— Нет еще.

— Я буду ждать на роднике!

Фей шел за Лунни. И не спешил. Он пытался понять, что делать. Для него не было вопросом: останется ли Лунни. Если тот уже решил идти. Фэй хотел знать, как далеко и как скоро.

— Думаешь, они живы? Твоя семья…

Лунни остановился. Обернулся и покачал головой.

Фэй растерялся.

— Лили сказала: тебя ждут. «Твои люди». В смысле — люди как ты?

Лунни рассеянно застыл.

Он стоял так долго, что сбил Лили с толку. Она вернулась и почти врезалась в него, обхватив руками за пояс.

— Идете?

Лунни показал жестами то, что Фэй расшифровал, как «мои люди» только потому, что Лили показала ему несколько минут назад. Затем он указал на Фэя и положил руку Лили на голову.

Если это не семья… но Лунни относится к «своим людям», как Фэй к Лили…

Лили заинтересованно взглянула на обоих:

— Что это значит, Лунни? Что ты показал?

Он показал, что должен о них заботиться. Или что несет за них ответственность.

Фэй опустил голову и прошел мимо.

— Фэй, подожди, — сказала Лили. — Стой!

Фэй дошел до родника в молчании. Он только что стоял рядом, а потом буквально ощутил, как вырастает пропасть. Он совсем не удивился… Казалось, всё просто встало на свои места. Но…

Он умыл лицо холодной водой, когда Лили присела рядом с ним на корточки.

— Фэй, ты чего?..

— Он принц, Лили. Поэтому его хотят найти.

I

Нет, Фэй не был удивлен — и поэтому не мог понять, откуда в нем такое чувство?.. Смятения. Что бы изменилось, если бы он знал с самого начала? Все равно помог бы раненому мальчику, принц он или нет, и так же пригласил бы в свой дом. И вряд ли бы стал извиняться, что здесь нет богатого убранства, и вряд ли бы кланялся Лунни в ноги, обращаясь не иначе, как «ваше высочество».

Но что-то все равно стало по-другому. То ли в Лунни, то ли в нем, то ли между ними.

Лили привела Лунни за руку, потянув на себя, прямо к Фэю. Она расстроилась:

— Лунни… Почему ты не сказал мне?

А мог ли он вот так довериться?..

Фэй посмотрел на Лунни. Тот стоял застывши.

Вдруг Лили встала на носочки, вытянулась вверх и попыталась коснуться его некоронованной макушки хотя бы пальцами.

— Так, — сказала она важно и задумчиво, — вот это означает «принц»?

Фэю вдруг сделалось смешно: для Лили всё было по-прежнему. И Лунни тоже чуть улыбнулся. Он опустился рядом с ней на колено, отрицательно покачал головой и сжал руки в замок у самого лба. Больше было похоже на «власть» или «державу».

Лунни опустил руки, и Лили снова положила ладонь ему на макушку.

— А что же тогда, если так?

— Я думаю, «заботиться о ком-то», Лили, — сказал Фэй. — О ком-то, кто меньше тебя…

Хотя Фэю трудно было представить, что есть кто-то меньше Лунни — и еще более хрупкий.

Лили, наверное, тоже. Она погладила Лунни по голове и тихо произнесла:

— Тогда ты позаботишься о своих людях, а мы — о тебе.

Лунни как-то совсем уменьшился. Он смотрел на Лили признательно и тихо. Она обняла его и поцеловала в волосы, как маленького, и он, помедлив, закрыл глаза, прижавшись к ее каштановым кудряшкам щекой.

II

Перед сном Лили задергивала шторы в доме. Она позвала Фэя и шепотом ему призналась:

— Теперь, наверное, когда Лунни принц, он точно с нами не останется… А я уже к нему привыкла… и думала: мы будем всегда вместе жить.

Лили вздохнула и, не дожидаясь утешения, полезла на чердак. Фэй ощущал себя бессильным. Потому что не мог сказать ей что-то ободряющее. Он в целом ничего не мог сказать — о Лунни.

III

Лили заснула, обнимая Лунни, как будто боялась, что он уйдет. Когда дыхание ее выровнялась, Фэй сел, проверяя, не спит ли Лунни. Он не смог нарушить тишину звуком своего голоса. Только, склонившись над ним, слабо тронул его пальцами. Лунни открыл глаза.

Он лежал на боку, и Фэй вспомнил о его спине. Хотел спросить: «Как ты?» — и не произнес ни слова. Он невольно подумал: как удобно жестами. Никто не услышит. Даже он — сам себя.

Лунни бережно снял с себя маленькую руку Лили и тоже сел. Его глаза были совсем застывшими, только настороженно приподнялись два пера над его головой — словно вслушиваясь в каждый шорох.

Странно… Фэю было все равно, что Лунни иначе видит, или что у него есть крылья, или что он легче. Особенно когда стало понятно, что мыслит он точно так же. Но когда Фэй узнал, что он принц, оказалось, что какая-то часть Лунни не то что оттолкнет его… а просто отстранит.

Фэй не мог избавиться от мысли, что это ужасно глупо — цепляться за него в молчании, как будто что-то можно этим исправить.

Лунни потянул к нему руку — и нашел на ощупь. Его пальцы спустились по запястью, потом сжали пальцы Фэя.

«Все в порядке».

Фэй накрыл его тонкие пальцы в ответ второй рукой. Он побоялся хоть немного их сдавить, ему казалось: Лунни такой ломкий, что запросто можно повредить его. И как Лунни нести ответственность за других, когда он такой?..

Лунни нельзя одному отправляться в дорогу. Лили права: он не научился жить без крыльев. Да и кто защитит его в пути? Как он не потеряется, если так плохо видит?

Фэй все-таки решился вслух:

— Я бы пошел с тобой. Но не могу оставить Лили с дедушкой, пока не кончится осень…

Фэй видел: Лунни пришел в ужас от одной лишь мысли, что придется ждать два с половиной месяца. Листья еще толком даже не начали желтеть, еще никак не ощущалось, что приближается зима. И Фэй не знал, как уговорить его, но точно знал, что не пустит вот так…

— Если пойдешь сам, ты уверен, что справишься? найдешь дорогу, не попадешь в беду?

Лунни не был уверен — и опустил голову.

И Фэй вдруг… не то что разозлился, но… как же Лунни жил все это время? В каких условиях? Он ничего не знал о мире. И вдруг — принц.

Фэй вспомнил, как Лунни сказал, что у него не осталось семьи. Может, он не выбирал. Но и готов он не был.

Лунни показал Фэю что-то свободной рукой, очень много и очень запутанно. Фэй ничего не понял. Даже отдельных «слов». Он растерянно покачал головой.

Лунни смирился и попытался высвободить руку.

Но Фэй не сумел отпустить. Удержал его пальцы и попросил:

— Научи меня говорить на твоем языке, как Лили…

Лунни замер. Потом показалось, что посмотрел Фэю в глаза. Глаза самого Лунни напоминали две полные таинственные луны. И Фэй подумал: как же точно Лили назвала его… он весь — как ночной свет.

Лунни положил ладонь Фэю на солнечное сплетение и сидел так какое-то время, тихо-тихо… Потом он отстранился, и Фэю пришлось разжать пальцы. Лунни снова лег рядом с Лили и закрыл глаза. И Фэй почувствовал себя дураком, который попытался поймать ночной свет.

I

Лунни не ушел. Но сник. Он не носил короны, и не стал бы: это — по-людски. И все-таки «корона» на него давила. Принц несвободен, он не может оставаться там, где хочет. Потому что он не столько живое существо, сколько — символ. Власти и надежды. Он — опора. Хотя сам он в себе этого не видел.

И прекрасно знал, что Фэй тоже.

Лунни не годится на такую роль. Но у него не было выбора. И его всю жизнь учили, что настанет и его черед нести ответственность не за себя — за всех. И теперь, когда никто не знал, жив он или нет, он не мог даже подать знака. Но он должен был.

И он хотел бы сказать Фэю, что его королевство, сотни и тысячи жизней, куда важнее, чем два человека. Но только вчера он показал, что Фэй для двух этих людей — как Лунни для своих.

Может, Фэй думал о том же. И точно так же не мог такое взвешивать. Они едва знакомы. И он сделал много. Больше, чем кто-либо. И не выдал. Особенно теперь, когда узнал, что Лунни — принц. За него наверняка полагалась награда. Может, Фэю бы дали земли, может, даже имя. Или золото. Что золото — для бедняка?..

И Лунни сомневался: может ли остаться?

Тем более что Фэй даже перестал смотреть на него. Лунни не понимал: бежать или надеяться? Но понимал, что если убежит — ему не хватит сил добраться. И он не знал, что чувствовать. Ему хотелось разозлиться — он не мог. Не мог он требовать, не мог просить. Не мог и ждать.

И он застыл. Внешне и внутренне.

Приоткрыв на чердаке окно, Лунни следил, как медленно сменяются ветра и как долго еще до зимы… Он больше не спускался во двор, потому что боялся, что его могут увидеть — и этот чердак стал всем, что у него есть. Вместо всего того, что было…

II

Лили, конечно, заметила, какой Лунни снова стал тихий. Как в то время, когда он лишался крыльев — и знал, что лишается. Лили пыталась вызволить его на улицу: не хочет ли он погулять немного, или покататься на качелях, или поиграть в прятки в саду, или, может, он согласится собрать оставшиеся абрикосы?

Лунни сказал: «Я не могу выйти отсюда, Лили».

— Почему?

«Я не хочу, чтобы кто-то увидел. Вам со мной опасно».

Лили упрямствовала:

— Если те люди вернутся, Фэй сможет защитить тебя. И я тоже. Мы с тобой спрячемся, как в прошлый раз.

Лунни грустно улыбнулся, взял Лили за руку своими обеими и сказал: «Ты очень смелая, Лили. Даже слишком… Но я бы лучше все-таки остался здесь».

Он сказал: «Прости меня, что все так получается. Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься, и очень жаль, что со мной приходится так сложно».

Лили сказала:

— Я думала, когда ты принц, все просто…

И он почти рассмеялся. Но Лили показалось, что он вот-вот расплачется.

III

Однажды утром Лили по обыкновению проснулась раньше всех. И вдруг заметила, что Лунни сидит у окна и не спит. Его белые глаза рассеянно смотрели в никуда, застывши. Лили вдруг захотелось кое-что проверить…

Она подкралась к Лунни на цыпочках. Не заметив, как приподнялись «перья» над его головой. Она помахала перед ним рукой с растопыренными пальчиками. Лунни чуть улыбнулся и показал Лили жестом: «Я вижу тебя».

Лили виновато улыбнулась. Она зашептала:

— Тебе не холодно тут так сидеть? Возле окна. Ты можешь заболеть, если тебя продует.

Лунни послушно отсел от окна. Он выглядел сонным.

Лили спросила:

— Будешь еще спать?

Он покачал головой отрицательно.

— Тогда… хочешь, покормим вместе светлячков? Я всегда кормлю, если просыпаюсь раньше всех. Могу научить и тебя.

Лунни слабо кивнул. Лили сразу оживилась:

— Скорей спускайся, я все покажу тебе.

IV

Лили была счастлива, что наконец-то удалось во что-то вовлечь Лунни. Она держала его за руку и рассказывала по порядку:

— Вот здесь у нас мед, ты это уже знаешь. А еще тут лежат такие палочки… Давай, держи.

Она вручила Лунни палочку, раскрыла занавеску и устроилась у подоконника. Она подождала, когда Лунни подойдет к ней: на ее фоне он выглядел почти что спящим — так все медленно и плавно делал.

— Только надо осторожно, — сказала Лили. — Видишь, какие тут на банке маленькие дырочки. Нужно опускать в них палочку очень аккуратно, чтобы мед не залепил отверстие.

Лунни растерялся. Он всматривался в банку, часто моргал — и даже почти отпрянул, когда немного подлетел яркий светлячок.

Лили решила помочь.

— Давай я первая?

Она подумала, что Лунни сложно решиться: это ведь не самое простое дело. Лили сама долго училась, чтобы получилось аккуратно. Она старательно опустила палочку с медом и улыбнулась.

— Вот, гляди, проголодались… Попробуй тоже. Если и залепишь эти дырочки — ничего страшного. Мы возьмем другую палочку и все почистим.

Лунни честно попытался поднести палочку в отверстие, но опустил руку — до того, как стало совершенно ясно: ему не попасть, даже если он очень постарается…

Лунни спросил у Лили: «Светлячки не скучают по дому?»

— Они ведь уже дома, Лунни. Они тут выросли, в этих банках. Я покажу тебе.

Лили потянула Лунни за собой, отодвинула занавеску на восточном окне и сказала:

— У нас тут есть маленькие червячки, они вот тут растут на солнышке. Потом они делаются куколками — и засыпают. А когда просыпаются, у них уже есть крылья. Вот так. Мы сажаем их в банки и кормим. Как-то я хотела отпустить их погулять, но Фэй сказал, что они не умеют хорошо летать и умрут на воле. Разве у вас нет таких светильников?

Лунни покачал головой.

— Как же вы тогда видите в темноте?

Лунни жестом закрыл себе глаза. Это значило, что по ночам мотыльки спят. А потом он улыбнулся и добавил, что видит и так. Даже в темноте.

— Как это? — изумилась Лили. — А если совсем темно?

Лунни сказал: даже если совсем темно.

— А меня научишь?

Но Лунни не мог научить ее. Он только попытался объяснить, что ему мало разницы, светло или темно. И что ему видно свет, но не видно маленьких дырочек в банке.

— Как же тогда ты смотришь? — озадачилась Лили.

Лунни показал ей на перья над своей головой. И Лили сразу вспомнила, что, когда Лили учила его, как плести венки из луговых цветов, он отказался надевать… может, потому что… он бы тогда ослеп.

— Значит, это такие… гла́зки? — спросила Лили.

Она показала жестом глаз, собрав указательный и большой палец в круг. Лунни улыбнулся. Потом подумал и сказал, что это, скорее, как руки, которые могут осязать.

— Но рукам ничего не видно, — нахмурилась Лили.

Правда, затем она почти сразу вспомнила, как теперь ловко читает с помощью подушечки пальца. И задумчиво сказала:

— Хотела бы я посмотреть на мир, как ты. И чтобы ты посмотрел, как я. Мы поменялись бы глазами! — Лили вдохновила эта идея. — Ну конечно, ненадолго, всего на пару минут… Моими лучше всего смотреть днем, когда светло. Чтобы видеть небо, и траву, и какие разные цветы растут повсюду. И еще какое желтое большое солнце. Ну уж солнце ты, наверное, сам видишь…

Вспомнив о солнце, Лили спохватилась и взглянула на лес, уже тронутый лучами.

— О! Фэю скоро вставать. Надо готовиться к зиме. Давай скорее всех покормим, а потом пойдем его будить.

Лили деятельно приступила к делу. Лунни предложил обмакивать палочки в мед и подавать ей. Это у него хотя бы получалось…

Правда, с каждой опущенной в банку палочкой он становился все грустнее. Лили заметила.

— Лунни?.. Ты такой расстроенный из-за своих людей?

Он кивнул.

— Хочешь, мы пойдем все вместе, когда подготовимся к зиме?

Лунни чуть улыбнулся. Он сказал Лили: «Ты очень добра».

Лили заверила, тронув руку Лунни:

— Фэй согласится.

Лунни знал. И кротко кивнул. Он отвел взгляд и застыл. Рядом с ним затихли в банках светлячки. И Лили на мгновенье показалось, что он такой же, как они, — запертый.

V

Лили не знала, как помочь Лунни. Но ей показалось, что если Фэй подберет хорошие слова и согласится отвести его домой, ему сразу станет легче. Конечно, Лили маленькая и не может обещать Лунни такой поддержки, но Фэй может.

Фэй убирал свеклу, когда Лили подошла к нему, чтобы сказать:

— Мы ведь поможем Лунни? Когда наступят холода.

Фэй замер — и как-то бессильно. Потом кивнул.

— Ты должен сказать ему.

Фэй утер пот с лица тыльной стороной ладони и ответил:

— Лили… я… — Фэй усмехнулся. — Я не знаю его языка.

— Но он поймет. Он знает твой.

Фэй не совсем об этом…

— Мы ему не ровня. Ты еще мала, но ты поймешь.

— Нет, объясни сейчас, — потребовала Лили. — Я же говорю с ним. Почему не можешь ты?

— Он принц.

— И что? — спросила Лили. — Если принц, значит, не человек? Мы ведь нужны ему.

Да, нужны. И когда Лунни доверился, Фэй сделал его беспомощнее прежнего. Теперь он полагал: Лунни не станет говорить с ним. Фэй поставил его в положение, когда у него, принца, не было никакого выбора. Фэй сделал его зависимым от себя, простолюдина.

И сказал:

— Да, мы нужны ему. И поверь мне, Лили, после войны — это худшее, что с ним случалось. Может, даже хуже, чем если бы он захлебнулся в той реке.

Лили обмерла. Она не могла поверить, что услышала такое. Она толкнула Фэя изо всех сил.

— Как ты мог это сказать?! Как ты мог?..

— Лили…

Она сорвалась с места. Она сочувствовала Лунни, потому что знала Фэя. Фэй все время причинял ей боль. И когда молчал, и когда она заставляла его говорить.

VI

От злости Лили раскраснелась. Ей было очень обидно, что у нее такой брат. И жаль Лунни, и еще себя. Она, насупившись, шмыгая носом, поднялась на чердак. Лунни поднялся ей навстречу, и она обхватила его ручками за пояс. И вдруг горько расплакалась.

Она здорово напугала Лунни. Он отстранил ее, присел на колени и спросил: «Что случилось? Где Фэй?»

Лили подняла к Лунни заплаканное лицо и сказала:

— Фэй иногда самый плохой на свете!

Лунни заметно успокоился… Просто ссора близких, ничего ужасного…

Но для Лили всё было ужасно. Хуже не представить. Лили надрывно прошептала:

— Он сказал: лучше бы ты утонул в реке.

Лунни застыл. И не понял: «Почему?»

— Он сказал: утонуть для тебя лучше, чем то, что мы теперь нужны тебе. Еще сказал, что мы тебе не ровня. Я хотела, чтобы он поговорил с тобой и пообещал, что мы тебе поможем, а он сказал, что наша помощь хуже, чем дворец со змеями! Фэй такой глупый и жестокий…

Лили крепко обняла Лунни, чтобы он понял, как она полюбила его и как не согласна.

— Он бы не дал тебе утонуть, я знаю. Он только говорит все эти гадости, на самом деле он не верит в это. Фэй добрый, просто придуряется…

Лунни понял, в чем дело, чуть улыбнулся и обнял ее в ответ, погладив по спине.

VII

Вечером Лунни отыскал Фэя на реке. Вода уже была холодной, и Лунни чувствовал над ней осенний дух больше, чем где-либо еще. Близилась, звенела и стрекотала ночь. Лунни сел на берегу. И Фэй отвел взгляд, когда его увидел. А потом погрузился под воду с головой.

Фэй не мог задержать дыхание настолько, чтобы собраться с мыслями. Да и поговорить, похоже, было нужно. Даже если Лунни был немым…

Фэй выбрался из воды. Он даже не успел сесть рядом, как Лунни накрыл его плечи полотенцем и возвратил в день их встречи, поменявшись с ним местами.

Фэй растерялся и сказал:

— Необязательно… Мне не холодно.

Лунни опустил голову. Потом коснулся рукой его плеча, словно сказал: «Пусть будет». Две грустные луны его глаз смотрели на Фэя — и словно сквозь…

Фэй почему-то вспомнил первый вечер, когда узнал, что Лунни принц… Тот удержал руку на груди Фэя и долго так сидел, пока не отвернулся. Фэй расценил этот жест как снисхождение, но, может… Лунни не вел себя так, словно выше. Так почему же Фэй на него злился? На эту ситуацию, в которой они оказались.

Фэй сказал:

— Я не знаю, что делать.

Это — много. Слишком много для него.

— Я должен помочь, но я не брошу Лили.

Лунни сказал: «Я знаю». Лунни сказал: «И я не попрошу тебя». Фэю не нужно было понимать его язык, чтобы понять: это — прощение, это — прощание.

Лунни отвел взгляд. Всё в нем было сожалением. Безнадежной, невыразимой тоской — по утраченному. Долгом, который он не мог исполнить. И бесконечным состраданием — по отношению к маленькой семье, спасшей его от смерти.

Он был хорошим человеком. И они оба, и Лунни, и Фэй, понимали: сейчас это не делает его хорошим принцем. Он добровольно временит с троном. Он знает: путь будет слишком сложен для одного и, скорее всего, он не доберется и погибнет. И он знает: единственный, кому он мог бы довериться, пожертвует всем, если согласится идти прямо сейчас.

Поэтому он пришел к Фэю, чтобы смягчить. Сказать: «Я понимаю». Эта жертва для Фэя — такая же тяжелая, как и для него самого. Даже если жертва Лунни куда масштабней и непоправимей.

Лунни поднялся на ноги и пошел к дому. И Фэй остался. С тем же горьким бессилием. И осознанием, что Лунни попытается уйти…

I

Фэй многое хотел бы объяснить. О том, чего не смог бы. Не смог бы оставить ради Лунни Лили и дедушку. Не смог бы оставить Лунни — и отпустить одного. Выбрать между ними он не смог бы. Но всякий раз, как Лунни появлялся перед ним, он лишался голоса. Он лишался даже права говорить… и вдруг он осознал, что дело не в разнице их положений…

Это решение… оно вдруг стало прозрачным, хрустально чистым, как вода. Оно не далось ему легко… но Фэй ясно увидел, что делать.

Он пришел к Мелиссе, остановился перед ней и спросил:

— Где твой муж?

— В чем дело, Фэй? Что случилось?

Они оба знали: этот день настанет. Фэя призвали. Но ужасная правда, в которой он ни за что и никогда не сознается родной сестре, состояла в том, что императорская армия здесь ни при чем.

Фэй сделал выбор, когда спрятал Лунни, когда не позволил его забрать. Но только сейчас… он перестал сомневаться и злиться. Он принял то, что из-за этого мальчишки, найденного в реке… он солжет — и не единожды, предаст — и не единожды, пожертвует — и не единожды.

Мелисса стояла неподвижно. Она уже потеряла старших братьев и отца. Теперь Фэй стоял перед ней — и она теряла его.

— Боже, Фэй… — прошептала она. — Когда… когда ты уезжаешь?

— У меня есть день, чтобы закончить здесь дела.

Она шагнула к нему, чтобы обнять. Она сказала:

— Мне так жаль.

Фэй снял с себя ее руки и отвернулся.

— Мне тоже.

II

Фэй не знал, что стало с мотыльками на юге, не знал, как далеко, как долго к ним идти… И что в итоге Лунни увидит, когда все-таки дойдет? Может, его ждали, может, на него надеялись. А может быть, его уже похоронили и оплакали. А может быть, там никого… только пепел и кладбище.

В любом случае, что бы там ни было, Лунни узнает, и Фэй будет рядом.

Осталось только… самое тяжелое…

III

— Лили…

Лили спрыгнула с крыльца и хитро всмотрелась в Фэя:

— Ты умылся без меня?

Фэй опустился перед ней.

— Лили, послушай…

Лили было всего девять лет, но все в ней дрогнуло. Она отступила назад. И глаза ее тут же налились до краев.

— Нет, Фэй… а как же дедушка?

— Семья Мелиссы позаботится о вас.

— Нет, я пойду с тобой!

— Посмотри на меня.

— Кто же будет учить Лунни жить без крыльев?..

— Лили. Посмотри.

— Ты мне сказал…

— Посмотри.

Лили пыталась, как могла, хотя ей заливало взгляд. Фэй взял ее за руку.

— Путь будет очень долгий, и я не смогу защитить вас обоих.

— Мы должны пойти все вместе…

— А кто позаботится о дедушке?

— Нет, Фэй…

— Обещаю, я вернусь.

— Я тебе не верю.

— Лили…

— Они все мне обещали…

Лили вырвалась и побежала в дом. На входе она столкнулась с дедушкой. Она чуть не сбила его с ног.

Он встревожился:

— Лили?! В чем дело, Лили?

— Фэй хочет бросить нас! — закричала она. — Он собирается уехать!

Фэй поднялся на ноги. И поднял взгляд на дедушку. Они молчали несколько минут, и Фэй знал: Лили когда-нибудь простит его… но дедушка — нет.

Фэй думал повторить то же, что сказал Лили:

— Семья Мелиссы…

— Ты солгал ей, что тебя призвали?

— Да.

Дедушка тяжело молчал. Всё в нем кипело. Он жег Фэя взглядом. И, стоя на пороге дома, не пускал его внутрь.

Фэй произнес:

— Его народ уже достаточно страдал. Им нужно что-то. Мы почти их уничтожили. И то, что я отсиживался здесь, а не был там, на фронте, все равно не делает мне чести.

— Так ты решил искупить грехи за всех? Ценой своей семьи?

— Я должен.

— И кому? На чьей ты стороне?

Фэй промолчал. Он не знал, как объяснить: у человечности нет стороны.

Дедушка сказал:

— Эти существа… они увели мою жену.

— Мы не знаем, как все было с бабушкой.

— Нет, я знаю, Фэй. Она помогала им, как ты, и они ее забрали у меня. Они ее забрали… Теперь они забирают и тебя.

Фэй с сожалением посмотрел на дедушку — и возразил:

— Меня никто не забирает. Я иду сам. И я вернусь.

— Нет, Фэй, лучше бы ты не возвращался. Если кто-то узнает, что ты сделал… что ты не был в армии, тебя казнят.

— Тогда я вернусь на свою казнь — и отвечу за это.

Фэй стоял перед крыльцом еще какое-то время. Пока дедушка смирялся с тем, с чем Фэй уже смирился: ничего не повернуть назад, все решено. Фэй прошел в дом — беспрепятственно.

Он поднялся на чердак, стал собирать вещи. Лили сидела в углу, обняв руками соломенную подушку. Она уже не плакала, но наблюдала за ним, как маленький волчонок.

Лунни тронул плечо Фэя пальцами, и тот замер… но не обернулся. Лунни смотрел с вопросом. Он не понимал…

Фэй сказал:

— Мы уйдем через день, на рассвете.

Лунни обернул к себе его лицо, тронув рукой за щеку. Он хотел знать: «Зачем?»

Фей отклонился назад, прерывая касание, остановившее ему пульс. Он сказал:

— Так будет правильно. Они когда-нибудь поймут…

Или нет… Это теперь не имело значения.

Лунни отпустил Фэя и остался сидеть оглушенный.