I
Дедушка сказал:
— Зря ты его привел… Армия их истребляет…
Фэй промолчал. Он не мог оставить живое беззащитное существо умирать.
II
Гость Фэя отказался и от цветов Лили, и от воды. Он долго сидел у дома, отогревая и высушивая крылья на солнце. Когда он смог их разлепить и поднять, они оказались больше, чем он сам. Лили сначала обмерла от восторга, а потом поникла.
Высохнув, они стали полупрозрачные — и сквозь тонкую их структуру просвечивали кровеносные жилки и гибкие белые кости. С крыльев сошла пыльца, и все они были изорваны. Как мальчишка ни пытался взмахнуть ими, они не могли даже помочь ему встать с колен.
Его лицо выражало бессилие и испуг.
Лили отошла к Фэю и обняла его за пояс тонкими ручками.
— Фэй, — спросила она шепотом, — ты можешь его вылечить?
Но Фэй не мог. Бабочки с такими крыльями обычно погибают…
III
Лили принесла корзину с фруктами, пару банок с вареньем, одну с медом, булочку, ароматный чай и стакан молока. Она выглядела обеспокоенной и уже начала раздражаться.
Она строго спросила:
— Не хочешь?
К этому времени солнце уже почти легло на горизонт и покраснело, а гость смирился, что крылья омертвели, и почти ими не шевелил. Он отвернулся.
Лили топнула на него ножкой и пожаловалось Фэю:
— Ничего не ест!
Фэй почти не смотрел за ним в течение дня. Сначала он ловил рыбу, а потом занимался хозяйством. Дедушка помогать уже не мог, а Лили обычно старалась в силу своих лет. Следить за всем пришлось Фэю.
Иногда случались моменты, когда Фэй с тревогой думал, что будет, если придет императорский указ — и его призовут в армию, как отца и старших братьев. После смерти матери о Лили с дедушкой больше некому было заботиться. Но гораздо чаще… у Фэя даже не было времени для того, чтобы переживать. Были дела и было сегодня. И в это «сегодня» предстояло сделать многое.
Фэй присел на корточки рядом с Лили. И сказал их гостю:
— Тебе надо поесть. Иначе точно ничего не заживет…
Мальчишка поднял глаза. И Фэй осознал: он понимает, что не заживет вообще.
Фэй провел рукой по белым шелковистым волосам и сказал с сожалением:
— Ничего. Крылья — это еще не все. Можно научиться жить без них…
III
Лили долго перебирала имена цветов. Она ходила и называла их несколько дней. Пока вдруг ее не озарило…
Она прошептала:
— Лунария!
— Лили, — улыбнулся Фэй, — это женское имя…
— Нет, это имя цветка!
Лили подошла к сидевшему на полу мальчишке и опустилась рядом, чтобы заглянуть ему в глаза снизу вверх.
— Нравится? Цветки лунарии такие белые, как ты. Похожи на луну…
Мальчишке было все равно, как Лили назовет его, но он постарался слабо улыбнуться.
— Я буду звать тебя Лунни. Это почти как Лили. Видишь, как мы стали сразу похожи?
«Лунни» выглядел очень плохо. И крылья у него правда начали высыхать и ломаться. Фэй везде находил от них хрупкие части.
Лили один раз спросила:
— Больно?
Но так и не получила ответа.
Дедушка тихо сказал:
— Надо отрезать.
Фэй посмотрел на иссыхающие крылья, а потом на поникшую беловолосую голову. Сердце неприятно сжалось.
Он отвернулся. Вышел из дома. На крыльце налил себе травяного чаю, сел на ступени. Стояли густые сумерки, на небе появились первые звезды — и показалась луна.
Фэй обхватил руками горячую чашку и подумал: так нельзя.
Лили выглянула за ним, осветив крыльцо желтой полоской света. Потом закрыла дверь, уселась рядом, обняв коленки руками и положив на них подбородок. Долго смотрела вперед, как и Фэй. А потом сказала:
— Мама всегда говорила, что луна кажется ей очень грустной…
Да… их маленькая найденная луна — очень грустная.
— Ему вроде подходит, — сказал Фэй.
— Я тоже так думаю. И еще он будет как я. Лилиан — тоже цветок. Очень большой. И белый! Я бы хотела взглянуть. Мама говорила: он самый красивый из всех. И что папа мне принесет, когда вернется.
Не вернется. Может, он погиб, когда захватывал новые земли… и пришлось убивать каких-нибудь мотыльков. Интересно, как защищаются мотыльки? Может, просто беспомощно падают на большой поляне в огне и дыму…
IV
Фэй сидел на крыльце до полуночи. Решение казалось разумным и уже принятым. Но очень сложным. Он не представлял, как подойти к мальчишке и сказать такое. Да и что тут говорить? «Надо отрезать тебе крылья»?
Они ведь сами не отвалятся, когда отсохнут. Они будут дальше ломаться, осыпаться и рваться, пока от них почти ничего не останется. И, может, тогда, когда почти ничего не останется, можно будет их убрать. Без жалости и без боли.
Вдруг Фэй услышал тихое шуршание за спиной. Он уже ни с чем не путал этот сухой шорох.
Мальчишка опустился с ним рядом. Фэй ощутил его легкую руку на своей. А потом — холодную рукоять ножа.
Мальчишка все слышал. Он снял груз этого решения с Фэя и повернулся к нему спиной. Нечего не пришлось говорить…
Фэй посмотрел на основание его крыльев, потом — на дверь.
Спросил севшим голосом:
— Лили спит?
Мальчишка кивнул. Фэй провел рукой по бархатной белой спине, вдоль лопаток. Хотел спросить: «Не будет больно?»
Но так и не понял: какая разница, если все равно придется это сделать?..
Фэй взял в руку нож. Когда он резал, стояла тишина. И сухое трение металла о кость.
V
Фэй унес крылья за дом, просто чтобы их было не видно. Он не знал, что с ними делать: закопать, сжечь?.. Было странно, что они одновременно тяжелые и легкие. И что продолжают, даже в руках Фэя, даже отрезанные, реагировать на ветер — и вытягиваться по нему.
Когда Фэй вернулся, он увидел, что мальчишка плачет, склонившись на лестнице. Фэй долго смотрел, как крупные капли срываются и капают на ступени с промокших белых ресниц.
Картина была совершенно беззвучная — и оглушающая.
Фэй опустился напротив, вытер лунную щеку костяшками пальцев. Потом обнял и прошептал:
— Мне очень жаль.