I

Нет, Фэй не был удивлен — и поэтому не мог понять, откуда в нем такое чувство?.. Смятения. Что бы изменилось, если бы он знал с самого начала? Все равно помог бы раненому мальчику, принц он или нет, и так же пригласил бы в свой дом. И вряд ли бы стал извиняться, что здесь нет богатого убранства, и вряд ли бы кланялся Лунни в ноги, обращаясь не иначе, как «ваше высочество».

Но что-то все равно стало по-другому. То ли в Лунни, то ли в нем, то ли между ними.

Лили привела Лунни за руку, потянув на себя, прямо к Фэю. Она расстроилась:

— Лунни… Почему ты не сказал мне?

А мог ли он вот так довериться?..

Фэй посмотрел на Лунни. Тот стоял застывши.

Вдруг Лили встала на носочки, вытянулась вверх и попыталась коснуться его некоронованной макушки хотя бы пальцами.

— Так, — сказала она важно и задумчиво, — вот это означает «принц»?

Фэю вдруг сделалось смешно: для Лили всё было по-прежнему. И Лунни тоже чуть улыбнулся. Он опустился рядом с ней на колено, отрицательно покачал головой и сжал руки в замок у самого лба. Больше было похоже на «власть» или «державу».

Лунни опустил руки, и Лили снова положила ладонь ему на макушку.

— А что же тогда, если так?

— Я думаю, «заботиться о ком-то», Лили, — сказал Фэй. — О ком-то, кто меньше тебя…

Хотя Фэю трудно было представить, что есть кто-то меньше Лунни — и еще более хрупкий.

Лили, наверное, тоже. Она погладила Лунни по голове и тихо произнесла:

— Тогда ты позаботишься о своих людях, а мы — о тебе.

Лунни как-то совсем уменьшился. Он смотрел на Лили признательно и тихо. Она обняла его и поцеловала в волосы, как маленького, и он, помедлив, закрыл глаза, прижавшись к ее каштановым кудряшкам щекой.

II

Перед сном Лили задергивала шторы в доме. Она позвала Фэя и шепотом ему призналась:

— Теперь, наверное, когда Лунни принц, он точно с нами не останется… А я уже к нему привыкла… и думала: мы будем всегда вместе жить.

Лили вздохнула и, не дожидаясь утешения, полезла на чердак. Фэй ощущал себя бессильным. Потому что не мог сказать ей что-то ободряющее. Он в целом ничего не мог сказать — о Лунни.

III

Лили заснула, обнимая Лунни, как будто боялась, что он уйдет. Когда дыхание ее выровнялась, Фэй сел, проверяя, не спит ли Лунни. Он не смог нарушить тишину звуком своего голоса. Только, склонившись над ним, слабо тронул его пальцами. Лунни открыл глаза.

Он лежал на боку, и Фэй вспомнил о его спине. Хотел спросить: «Как ты?» — и не произнес ни слова. Он невольно подумал: как удобно жестами. Никто не услышит. Даже он — сам себя.

Лунни бережно снял с себя маленькую руку Лили и тоже сел. Его глаза были совсем застывшими, только настороженно приподнялись два пера над его головой — словно вслушиваясь в каждый шорох.

Странно… Фэю было все равно, что Лунни иначе видит, или что у него есть крылья, или что он легче. Особенно когда стало понятно, что мыслит он точно так же. Но когда Фэй узнал, что он принц, оказалось, что какая-то часть Лунни не то что оттолкнет его… а просто отстранит.

Фэй не мог избавиться от мысли, что это ужасно глупо — цепляться за него в молчании, как будто что-то можно этим исправить.

Лунни потянул к нему руку — и нашел на ощупь. Его пальцы спустились по запястью, потом сжали пальцы Фэя.

«Все в порядке».

Фэй накрыл его тонкие пальцы в ответ второй рукой. Он побоялся хоть немного их сдавить, ему казалось: Лунни такой ломкий, что запросто можно повредить его. И как Лунни нести ответственность за других, когда он такой?..

Лунни нельзя одному отправляться в дорогу. Лили права: он не научился жить без крыльев. Да и кто защитит его в пути? Как он не потеряется, если так плохо видит?

Фэй все-таки решился вслух:

— Я бы пошел с тобой. Но не могу оставить Лили с дедушкой, пока не кончится осень…

Фэй видел: Лунни пришел в ужас от одной лишь мысли, что придется ждать два с половиной месяца. Листья еще толком даже не начали желтеть, еще никак не ощущалось, что приближается зима. И Фэй не знал, как уговорить его, но точно знал, что не пустит вот так…

— Если пойдешь сам, ты уверен, что справишься? найдешь дорогу, не попадешь в беду?

Лунни не был уверен — и опустил голову.

И Фэй вдруг… не то что разозлился, но… как же Лунни жил все это время? В каких условиях? Он ничего не знал о мире. И вдруг — принц.

Фэй вспомнил, как Лунни сказал, что у него не осталось семьи. Может, он не выбирал. Но и готов он не был.

Лунни показал Фэю что-то свободной рукой, очень много и очень запутанно. Фэй ничего не понял. Даже отдельных «слов». Он растерянно покачал головой.

Лунни смирился и попытался высвободить руку.

Но Фэй не сумел отпустить. Удержал его пальцы и попросил:

— Научи меня говорить на твоем языке, как Лили…

Лунни замер. Потом показалось, что посмотрел Фэю в глаза. Глаза самого Лунни напоминали две полные таинственные луны. И Фэй подумал: как же точно Лили назвала его… он весь — как ночной свет.

Лунни положил ладонь Фэю на солнечное сплетение и сидел так какое-то время, тихо-тихо… Потом он отстранился, и Фэю пришлось разжать пальцы. Лунни снова лег рядом с Лили и закрыл глаза. И Фэй почувствовал себя дураком, который попытался поймать ночной свет.