«Есть кое-какая борьба
внутри меня,
пусть мое прошлое
сгорит в огне».
morgxn — PUMP THE BREAK

I

Стеб начал перевоплощаться в трагедию, Поля — из принцессы в человека. Он сел прям в коридоре, прям в кроссовках и прям в куртке — и прям сильно задолбавшийся.

Вышла его матушка, отправилась на кухню за очередной порцией чего-то сладкого или, может, полусладкого. А возвращаясь назад и напевая то ли себе под нос, то ли бутылке, она вздрогнула, потому что Поля произнес:

— Привет.

— О! — она его заметила. — Славик, ты вернулся? Сколько времени?

Поля посмотрел, что полвосьмого, и сказал.

— Как дела в школе?

— Как обычно.

Она кивнула и уже вроде пошла, но обернулась, чтобы попросить:

— Ой, Слав, а ты не сходишь в магазин? Там твой любимый сок закончился. И вообще, что-то все остальное тоже… — она слабо поморщилась от бытовухи, словно от приступа боли. — Я тебе отправлю список, ладно?

— Ладно.

— А ты чего сидишь здесь?

— Жду. Когда ты спросишь…

— Спросила…

— Ага.

Она кивнула, снова вроде как засобиралась, выполнив непростой родительский долг, но опомнилась на полушаге, что выполнила, кажется, не до конца.

— У тебя же все в порядке, да?

— Ну как тебе сказать… Настроение — слушать песни о любви и плакать.

— Ой, Славик, не напоминай, у меня такое же.

Она сделала ручкой такой жест, мол, не напоминай. И вот теперь действительно закончила. Поля усмехнулся.

Потом он спросил тише:

— Я избитый, ты заметила?..

Но она не то что не заметила — она уже ушла.

В проеме появилась Мотя.

— Слав, ты в магазин? Купишь конфет?

Он спросил таким тоном, словно уже был при смерти — и конфеты волновали его меньше, чем стакан воды:

— Каких?

— На твой вкус.

Поля ответил ей бесцветно:

— Ты ненавидишь мои вкусы.

— Это не мне, это мистеру Д. За то, что он разрулил с теми парнями, которые тебя побили.

Поля помолчал. Секунды две. Потом растянул разбитые губы в улыбке. Он посмотрел на Мотю ясными — или, скорее, просветленными — глазами. И добавил для конкретности, насколько ему:

— Ясно.

Она скрылась в комнате. Поля посидел еще немного. Список продуктов всплыл уведомлением. Он медленно поднялся. Манерным жестом убрал розовые волосы назад, пропуская пряди через пальцы. Красиво и печально у него не вышло, потому что волосы спутались — и пальцы в них застряли.

II

Поля — не До. Он вежливый и аккуратный. Поля, весь из себя модный, гордый, отличник, джентльмен и умница. Он не показывает средних пальцев, он не возражает, не хамит, не нарывается. Поля — не До. Иногда ему обидно, что — не До.

Так что в тот вечер, разложив продукты по местам и глядя на проклятые конфеты, Поля психанул.

Он заглянул в свою комнату, как будто комната принадлежала Моте.

— Ты можешь Диме написать?

— Кому?

— Харисову. Спроси, куда конфеты принести. Ну, типа адрес…

— Я не понесу.

— Тебя не просят.

— Ты сам собрался? Ты — совсем?

— Походу, все-таки не гордый…

— Ты-то? — Мотя не поверила. — Зачем?

— Влюбился.

— Смешно.

— Ну, кому как…

— Не скажешь правду?

Поля дернул бровью. Но Мотя, видимо, решила, что он не хочет говорить. Она была не приставучей и потыкала по экрану наманикюренным пальчиком. Нашла Поле До. Поля уселся рядом.

Она написала, что: «Конфеты у меня». До прислал стикер с крутым псом в черных очках. Отправил много слов в три сообщения: «в школе», «после четвертого», «где заключили сделку».

Мотя сказала:

— Ну вот… Завтра отдашь.

— Нет, я хочу сегодня.

Поля отобрал у Моти телефон. Она проследила, как он набирает: «Каждый час, что конфеты у меня, я буду съедать по одной… Время пошло…»

— Славик, ну ты что?! — взмолилась Мотя. — Сотри ты свои точки: палишься…

Поля послушался. Спросил:

— Вот так?

— Да, лучше, отправляй…

Они замерли над экраном в ожидании. Прилетела дробь из сообщений: «мне нужно фото», «я должен знать», «ну, что они в порядке».

Мотя шепнула:

— Где конфеты?

Они вместе подорвались — и на кухню. Поля сфотографировал коробку. Сфотографировал еще раз, потому что камера была отстой. Но камера была отстой. Ему пришлось смириться, он вздохнул, решил, что это будет атмосферой, и отправил.

Они склонились над столом. Мотя включилась в авантюру.

— Пиши: «Целы и невредимы».

Поля добавил от себя: «Но это ненадолго». Мотя хихикнула, но вдруг пихнула локтем.

— Да точки, Славик!..

Поля цокнул и переступил через себя, стирая десять загадочных точек.

До отправил: «встретимся в тц». Поля хмыкнул: сейчас бы шут принцессе диктовал.

Мотя не поняла:

— А где ты хочешь?

— А можно его адрес как-нибудь узнать? Спросить — не вариант.

— Да любую фотку, где он дома, открываешь: там геолокация… Он же тупой…

Поля зашел на профиль До, пролистал фотки с желтыми носками, голубем, крыльями феи и грузовиком… Пять, десять, пятнадцать, тридцать пять…

— И где?..

— Что, не тупой? Дай мне, я видела: он снимал там розовые тапки.

Поля дернул бровью — на ее осведомленность. Она поковырялась в телефоне и моментом нашла нужную. Поля нажал на ссылку — и они уставились на карту.

— Ну где-то полчаса? — прикинул он, сколько идти.

— Да меньше…

Поля написал: «У твоего дома. Минут через двадцать».

— О, без точек, — похвалила Мотя. — Так ты что, пойдешь?

— Ага.

— Зачем?

Поля промолчал. Мотя вздохнула и обиделась.

— Ладно, — сказала, забирая телефон.

Но Поля не отдал. Полез в карман и вытащил айфон.

— Давай обмен?

— Что?..

— Час твоего аккаунта — на мой айфон?

— Ты шутишь?..

— Соглашайся: у тебя камера отстой.

Мотя сказала очень тихо:

— Славик, я возьму.

— Возьми.

Она замерла — и неуверенно. Потом скрестила руки под грудью.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Да боже… — Поля закатил глаза. — Матильда, мы с тобой сколько общаемся?

— Четыре месяца и две с половиной недели.

— И ты до сих пор считаешь, что у меня есть чувство юмора?..

Она подумала. Потом взяла айфон, сказала:

— Снимешь блокировку — и вали хоть на край света…

Она вытянула руку. Поля разблокировал, но приподнял айфон над ее ладонью.

— У меня два условия.

— Натурой не плачу.

— Первое: ты не лезешь в этот диалог. Второе: ты не обсуждаешь этот диалог.

Мотя цокнула и посмотрела на него несчастно, словно он лишил ее всех удовольствий жизни. Она скрестила пальцы за спиной:

— Договорились.

— Нарушишь слово — отниму.

Закатив глаза, Мотя показала шантажисту растопыренные пальцы. Он отдал айфон и вышел в коридор. Мотя поспешила следом. Ему, конечно, было совсем не до нее, но, по правде говоря, он бы и так не заметил, что она все еще не верила настолько, чтобы прыгать и визжать.

— А тебе не жалко?

— Ему же скоро год. Старье…

— А, — где-то тут она вспомнила, от чего отказалась: все-таки Поля был принцессой, а его папочка владел царством за границей.

Этого Поля тоже не заметил в ней, даже когда она проводила его до дверей и тяжело вздохнула. Она окинула его напоследок оценивающим взглядом. Он, конечно, понял по-своему: вернулся, чтобы полюбоваться собой в зеркале, но… увидел битую физиономию и тихо ужаснулся.

— Матильда…

— Шрамы украшают мужчин, Славик.

Все бы ничего, но Славик, то есть Поля, был принцессой… и его не украшало: карета превратилась в тыкву раньше, чем Поля отсиял. Но потом он вспомнил, что, вообще-то, не на бал — и к скомороху… Закатил глаза, сказал:

— Ага.

И вышел.