«Я снова заперт в своей клетке
и не могу найти ключ.
<…>
Шесть утра,
Четыре розовые стены,
Повторить игру».
ARI — Nothin but a Monster

I

До Асида не было онлайн почти что трое суток. Вторая половина подписчиков тоже решила, что он сдох. Может, и сдох. Ведь на уроки заявился Дима. С выстриженным под единичку виском, без малины. И еще: без укладки, без разноцветных носков, без клоунского галстука. Короче, без До.

Дима понаблюдал, как Поля учится на уроках. Поля правда учился. И даже на пятерки. Дима не отвлекал. А порой еще и шикал на тех, кто пытался, и на тех, кто думал распускать дурацкие сплетни.

А в целом — подождите, подождите — он сидел смирный-послушный.

Учителя начали спрашивать:

— Ты заболел?

До из могилы отвечал:

— Я сдох.

И слышал в ответ что-то вроде «ясно-понятно» или «повзрослел, что ли?», и даже «ну и хорошо» и «слава богу». После такого Дима скисал на глазах.

II

По случаю исправления Диму Харисова вызвали к директору на профилактическую беседу. Или потому, что директор вторую неделю жил без До спокойно — и очень соскучился. Он спросил:

— Дима, ты в порядке? Что с тобой произошло?

Дима ответил коротко и мрачно:

— Влюбился.

— О…

Пришлось выслушать про первую любовь директора. До такого не выдержал: некому было поржать. И Дима вышел на полуслове.

III

В общем, Дима ходил такой в черной форме и ненавидел, что весь в сестру. А потом Поля затащил его в туалет. Дима засопротивлялся:

— Ты че, с ума сошел?

— А ты?

Дима спугнул девочек с подоконника, по-джентельменски подождал, пока остальные закончат со своими делами в кабинках, изгнал всех до единой и закрыл за собой дверь.

— Ты сказал, что сделаешься нормальным и счастливым. Пока ты сделался только больным и несчастным.

— И че?

Аргумент был железным, и Поля помолчал.

Потом он вскинул голову и с вызовом спросил, сверкая своими томными глазами:

— А как же «трахну тебя в школьном туалете»?

Дима усмехнулся и сказал:

— Ну в том и соль. Че ты соглашаешься? Это не просто «на меньшее», это вообще ниже плинтуса. Тебя там че, не учили в твоем английском институте благородных девиц?

— Тебе не похуй?

— Не.

Тут Дима даже чуть расплылся в умиленной улыбке, сделал шаг навстречу, убрал розовую прядку за Полино ушко, полюбовался гвоздиком и сказал:

— Вали из Рашки, дурочка. Все, кто здесь есть, засосут тебя на дно.

— А я, типа, по-твоему, раньше был на вершине мира? Жизнью наслаждался?

— А че, не?

Поля влепил Диме пощечину и вышел из туалета.

А чуть позже принцесса Инстаграма выбросила свои интеллигентные очки в прямом и переносном смысле, а потом написала под своей тоскливой фоткой на фоне голых веток: «А это я такой грустный, потому что мне ебаться не с кем». Но До об этом не узнал.

IV

На второй неделе про Диму начали спрашивать даже одноклассники. Бывало, Полю — как виновника. Поля молчал. Если к допросу подключалось пристрастие, Дима всех грозился утопить в первой попавшейся луже. Никто не хотел в лужу — и все верили Диме на слово. Потому что До свое слово держал.

А затем Дима ответил на уроке. И прямо по теме. Обернулись все. Учитель потерял дар речи.

Но тут уж До не выдержал. Тут уж он и появился. Забрал свои шмотки. В гробовой тишине с пронзительным скрежетом он приволок стул к окну, взобрался на него и начал открывать.

Этаж был третий. Отчаянного негодяя снимали с окна всем классом. До очень оскорбился и вышел через дверь.