«Да, ты неплох, но, признаться,
Я так хорош, что, кажется,
хочу поцеловать себя,
Я так хорош, что мне никто не нужен».
Ally Hills, Jonny Glenn — Woah

I

Когда родители дали Матильде имя — немецкое, редкое и гордое, они не поняли, что обрекли ее на жизнь в качестве Моти.

Мотя проиграла в борьбе за свободу в болезненном процессе сепарации, в общем — поссорилась с семьей, и чтобы не вникать в проблемы, сбежала к Славику на пожить. Он дернул бровью: она зачем-то появилась с чемоданом и ноутбуком. Его напрягло, что у нее есть косметичка и зубная щетка, что это все теперь в его квартире, комнате и, боже упаси, судьбе.

Мотя выглядела очень мило, наряжалась куклой в стиль «soft girl», тоже пропадала в телефоне, не напрягала болтовней и даже понимала мемы на английском, но фаворитка почему-то из нее не удалась.

Славик подумал: рассосется как-нибудь само. В конечном счете он все равно не знал, как ей сказать, что они уже довольно намутили.

II

Весь отполированный лосьонами, благоухающий и румяный, Славик выплыл утром из ванной, точно некоронованный принц. Он грациозно плюхнулся на кроватку, снял с подзарядки телефон и оживил экранчик. Там появилась инстаграмная ленточка, в которую он чуть позже запостил здоровый завтрак, расставленный на столе, как высшее произведение искусства, чтобы после фотки утащить этот завтрак в кровать.

Сделав себе укладку, Славик заранее уверовал в свою неотразимость и вздумал эротично фоткаться в Инсту. Сидя по-турецки в развороченной постели, он запозировал Матильде в полурасстегнутой белой рубашке, оголив плечо. Плечо — и хватит.

Мотя отдала ему айфон со словами:

— Теперь все дурочки твои.

Славик дернул бровью.

— А те, что поумнее, на меня не западают?

Она подумала еще раз и ответила:

— Ну да.

Славик подписал свое изображение тоской: «Как много тех, с кем можно встретить рассвет… и как мало тех — с кем старость…»

Мотя, не оскорбившись, что с ней не встретишь старость, влепила ему первое сердечко, а Славик снова плюхнулся в кровать.

До случился уже на выходе из квартиры.

III

Славик стоически терпел очередь в столовке, когда через толпу продрался До. Встал рядом со Славиком и толкнул его. А после, как обычно, широко разулыбался — во все двадцать восемь, подмигнул:

— Че, как дела? Еще не выпилился?

Славик посмотрел на пугало и снова попытался угадать, оно вот… по приколу, на дебильном серьезе или это такой подкат?

До наклонился и шепнул:

— Милое плечико.

Славик хотел ответить: «Это было для тебя», чтобы ввязаться в авантюру, но его вывязала Мотя, утащив с собой.

— Может, в магазин?.. — спросила.

Славик посмотрел, как там остановился До — сунув в карманы руки, чуть отклонив корпус назад. До улыбнулся и послал воздушный поцелуй.

IV

Уведомления догнали Славика на выходе из школы. Он посмотрел и дернул бровью.

Славик тормознул на месте, то ли показал, то ли похвастал Моте, заглянувшей ему за «милое плечико», чтобы читать чужие письма.

Она не поняла:

— И че он не отстанет?..

V

Стояла темнота, Славик лежал в кровати, Мотя — на разложенном кресле. Экраны освещали лица. Потом один такой фонарик шлепнулся на щеку, словно дал леща, когда у обладателя щеки дрогнули руки.

Славик закатил глаза, постучал пальцем по торцу телефона и наконец разродился ответом, точек в котором было едва ли меньше букв.

— Славик, ты не спишь? — спросила Мотя в тишину.

— Ага.

— Слушай, ты не думаешь… что шутка затянулась? Нет, ты отличный парень, симпатичный, добрый… и вот в Англии пожил… Просто…

Славик посмотрел в свой телефон, подумал и решил, что задержался в натуралах. С чего он так решил, он сам не очень понял.

— Друзья? — спросила Мотя.

Он ей хотел ответить: «Эта шутка — тоже затянулась»… Но, будучи «отличным, симпатичным, добрым» джентельменом, «пожившим в Англии», тактично промолчал, чтобы потом сто тысяч раз не извиняться. И он сказал:

— Ага.