«твои волосы на ветру развеваются
и мне так нравится
любоваться тобой
под шум прибоя
целовать твои плечи загорелые
вечность це́лую»
<…>
«проснемся завтра уже другими,
но это море твое отныне»
Mary Gu, Драгни — Ай-Петри

Вечер натягивает синеву на небо, словно одеяло, с запада на восток. Солнце уже зашло, и Ваня теперь сидит возле костра. Царит негласный уговор: компания не замечает, позволяя ему быть поближе, а он не просится — в компанию. Это устраивает всех.

Ну. Кроме Жени.

Он садится за гитару, перебирает струны, настраивает.

Долго не играет, уже просят:

— Ну давай.

— Чего ты ждешь?

Женя поднимает взгляд и ждет. Ждет, что он посмотрит. Сольный концерт для одного. Бравада и признание.

Женя беззвучно спрашивает скользнувший полуравнодушный взгляд:

— А ты читаешь по губам?

Ваня осматривает лица — они слышат? Они не слышали, а Женя улыбается.

Они делят секрет на двоих, когда он говорит:

— Тогда читай.

Самоуверенный. Ване не нравится: он отворачивается — демонстративно. А Женя начинает петь — и про любовь. И на припеве Ваня смотрит — пристально и долго. Внимательно. В глаза — горящие. И на пылающие щеки.

Он поднимается. Уходит. Его белая рубашка надувается, как парус корабля, и все сильней синеет в темноте.

/Ну и приглашение./

Если оно. Но Жене все равно, пусть даже не оно. Он оставляет гитару, допивает залпом обжигающую горько-сладкую настойку и срывается за белым парусом.

Бежит по вязкому песку. И думает догнать. Но Ваня оборачивается, замечает— и не позволяет сократить расстояние: срывается на бег.

Они несутся до утеса. Ваня с песка прыгает во влажную холодную траву. Взбирается повыше, огибает кустарник, петляет за дерево. Женя ловит его там, дергает на себя и застывает с ним нос к носу.

Ветер носится, с морем на руках, между деревьев и пробирает до мурашек. У Вани море на губах — обветренных. Женя знает, когда царапается об них, обхватив его лицо ладонями и задевая — пластик? слухового аппарата — пальцем.

Ваня толкает. Резко. Рукой в грудь. Женя теряет равновесие и пятится назад. Но Ваня ловит, собрав в кулак ткань его футболки.

И тянет, тянет за собой — все глубже в темноту. И тянется сам.

Беспокойный нрав, морской характер.

Женя шепчет:

— Ты слышишь. Ты — обманщик.

Улыбается — обветренным губам, собирая бронзовое солнце — руками — с кожи под белой тканью. Избавляется от нее, очищая тело от чужого цвета — неестественного, и парус падает под звезды.