I

Переполненный впечатлениями дня, Остап едет домой и строчит Микки сообщения от нефиг делать. От нефиг делать — это он так утешается.

«Я подумал тут про твой плюрализм. Тебя не напрягает, что в начале это слово почти что начинается с „плюю“? Типа, это как та ванильная цитата. Ты любишь всех, а значит, никого».

И дальше — лучше: «Выслушивают и не судят только проститутки. Ну еще священники. Вот думаю, ты блядь или святой?».

Микки не заходит, но в час ночи Остап добавляет все равно: «Ролики, серьезно? Был вандал, стал ЗОЖник. Спортсмен-художник в бабских шмотках».

И подумав, но почти что зря, он выдает: «Миш, ты авангард».

Потом интересуется: «Еще, поди, отличник?».

О последнем утром Микки спрашивает: «Кто тебе наврал?».

И добавляет позже: «Вандал, спортсмен-художник и святая блядь. Ниче так резюме. Ты втрескался в меня?».

II

«Твоя сестра, вообще-то, не говорила, что я симпатичный. Она сказала, что у брата плохой вкус — и он ебет ботаников и каратистов».

«Ты это не прекращай. Еще немного — и продолжим».

«Дружба на твоих активных условиях не кажется очень заманчивой».

«По тебе не скажешь».

III

Под конец недели по себе не скажет даже сам Остап, когда в отместку шутит: «Еще немного — и я захочу с тобой дружить».

«Тебе нравится пожестче или понежнее?»

«Ты мне угрожаешь?»

«Ты со мной флиртуешь?»

Остап вздыхает и сдается.

«Ладно».

И через минуту предлагает: «Хочешь выпить?».

«Трезвым не дашь?»

Остап чеканит Микки злое и серьезное голосовое:

— Ха-ха-ха.