I

Иногда Мир думает постучаться к Жене. Убедиться, что он другой, и Мир все насочинял, побыл ее соавтором. Потом он думает, что не имеет права. Потом просто по-человечески боится. Узнать, не узнать. Оказаться неподходящим. Не поместиться в новое знакомство — со всем, что знает о нем, со всем, что непонятно как сказать.

Мир часами крутит голосовые. Его растерянный голос, вечно словно извиняющийся за себя, постоянно смеющийся. Стихи, написанные его рукой в тетрадке на паре, прямо в теле конспектов. Фотки остановок, на которых он застревал.

И надписи на вспотевшем стекле.

«Дождем». «Не было повода быть». «Заживет». «Из пистолета грусть». «Выхода нет». «Сделай море». «Акуле плевать». «Я снова здесь».

Обрывки песен невпопад, под настроение, под ситуацию. Случайный саундтрек для нечаянно случившегося с Миром человека. И больше Мир не знает, о чем на самом деле были песни, о чем Женя молчал, когда не присылал голосовых сестре.

II

— Ты могла бы нас познакомить? Мне надо понять.

Она теряется. Она леденеет. Она прячет глаза. И Мир знает, что загнал ее в ловушку.

— Понять что?

— Что это другой человек.

Она молчит. Потому что в отличие от всего остального, ее чувства были настоящие. Мир был собой. И у нее ничего к нему не поменялось.

— Он натурал.

Мир теряет голос:

— Зачем ты это говоришь?

III

Мир так часто думал, как он катается по городу и смотрит в окно. Мир проделывает этот трюк снова и снова. Плутает по чужим районам.

Он очень надеется. Непонятно на что. Москва такая большая. Какова вероятность встречи, если Женя все время меняет маршруты?