I

Алла — единственный плюс Москвы, луч света, скользящий вдоль толпы. Она лавирует в потоках людей и машин так ловко, словно была для этого рождена.

И она отвечает на вопросы Мира за нее:

— Ну, чужую личность я не крала. Но под мужским именем сидела. Там даже не было моих фоток. Так… После первой же девочки с разбитым сердцем пришлось убить пацана в себе. И заодно в интернете.

— И зачем ты это делала?

Алла смотрит на него смешливо, затормозив на входе у метро. Произносит просто:

— Не хотела быть собой. Я себя ненавидела.

II

Она ненавидит. Стоя перед зеркалом. Кутаясь в мешковатую одежду. Не зная, кем ей быть сегодня — выглядеть больше как девушка или как парень?

Она ненавидит свои волосы, криво состригая себе челку. И потом плачет в ванной. То ли о себе, то ли о челке, то ли о том, что повторяет это снова и снова, едва отрастают волосы.

Вообще-то, не плохо: кривая челка придает какой-то особый шарм ее округлому раскрасневшемуся от слез лицу.

Мир думает об этом, когда забывает, кем она была. Вернее — не была. Иногда он спрашивает себя, мог бы любить ее, если бы она была собой и любила себя хоть чуть-чуть. Он уверен, что она задается таким же вопросом. И даже чаще, чем он.

III

Успокоенная и тихая, она сидит на кухне. У нее все время приступы то слез, то смеха — его извиняющегося смеха, то апатии.

И когда у нее апатия, как сейчас, Миру становится страшно.

Она спрашивает:

— Хочешь к Лизе на вечеринку? Она пытается уговорить его прийти.

Мир слабо кивает. Она уходит в комнату.

Когда Мир заглядывает, чтобы попрощаться и уйти, она лежит лицом к стене.

Через час придут ее родители. Через день приедет младший брат. Ей двадцать пять. Иногда Мир пытается разобраться, когда все в ее жизни пошло по пизде.

Он опускает голову и прикрывает дверь.

Месяц назад он был в шоке. Потом в ужасе — от того, что все развалилось. Он злился вспышками, наматывая круги по Москве. Но, когда все утряслось и осело, ничего, кроме жалости и сожалений, не осталось.